Им достаточно лишь дать нам знать, планируют ли они потребовать психологической экспертизы свидетелей, с тем чтобы у нас были наготове свои эксперты, дабы опровергнуть свидетеля защиты. Кроме того, они могут припрятать еще какой-нибудь туз в рукаве. Обычно в арсенале мистера Грэйнджера великое множество всяческих трюков.
Макейди знала, что на процессе будет присутствовать судебный психиатр — для того, чтобы обвинение могло утверждать в Королевском суде, что Эд Браун является психопатом, а не невменяемым и, следовательно, не имеет права на признание его невиновным на этом основании.
Палец ноги засвербило еще сильнее, и ей пришлось нагнуться, снять туфлю и помассировать его.
— Вам нехорошо? — встревожился Бартел.
Мак почувствовала, что краснеет. Она не собиралась показывать свою босую ногу со шрамами, но терпеть зуд больше не было сил.
— Можете назвать это психосоматикой, но мой палец беспокоит меня всякий раз, стоит только… стоит только подумать об этом происшествии.
— Отлично. Мы это используем, — к ее изумлению деловито сказал барристер, хватая ручку и блокнот. — Сейчас ваш палец действует полноценно? Был ли нанесен ущерб вашей способности ходить и выполнять физические упражнения?
— Сейчас все уже наладилось.
Бартел разочарованно вздохнул. Возможно, он представил себе, как она, прихрамывая, поднимается на место для дачи показаний: двадцатисемилетняя женщина, опирающаяся на трость.
— Могу я задать вам еще один вопрос? — решилась Мак.
— Безусловно.
— Каким образом типу вроде Эда Брауна удалось вдохновить такого адвоката, как Филип Грэйнджер, принять участие в подобном процессе? Что он за человек? Вы встречались с ним раньше? — Макейди сама удивилась тому, как резко звучал ее голос. Она не собиралась показывать, насколько ей горько."
"— Да, я хорошо знаю мистера Грэйнджера, — кивнул Бартел.