— Ходят слухи, что судейские ведут переговоры о смягчении приговора в обмен на то, что он укажет, где закопал несколько трупов пропавших женщин.
Мак почувствовала, как от слов отца в ней закипает гнев. Как он может так поступать? Как смеет мешать ей наслаждаться счастливым поворотом судьбы?
— Пап, это просто смешно! Полная чушь! Не знаю, с кем ты говорил, но Эд Браун признал себя виновным, осужден и посажен. Мы добились успеха!
— Тебе об этом уже сообщили?
— Нет, потому что сообщать нечего. Вчера я сама слышала, как Эд Браун признал себя серийным убийцей в зале суда, а судья объявила его виновным.
Лес всегда поддерживал связи с полицейской средой, порой весьма полезные. Паутина Интернета связала все уголки мира, и Лес внимательно следил за последними событиями. Но в данном случае, вероятно, произошло недоразумение. Или, что тоже вероятно, отец просто не способен не просчитывать в уме наихудшие варианты развития событий и теперь предупреждает ее о теоретической возможности переговоров.
— Мак, я понимаю, что результат судебных слушаний — прекрасная новость, но, думаю, нужно быть готовыми к серьезным переговорам насчет ходатайства о помиловании, — предупредил Лес.
— Папа, повторяю: судья признала его виновным в нескольких убийствах. Насколько я понимаю, это гарантирует пожизненное заключение. Что плохого ты в этом нашел? Почему ты не рад такому счастливому исходу?
— Макейди, я только пытаюсь предостеречь тебя.
— Что ж, спасибо за предупреждение, основанное на беспочвенных слухах. Здесь у нас все отлично. Мы добились справедливости. Все кончено.
Но мир вновь всей тяжестью рухнул ей на плечи, Мак уже в который раз почувствовала себя мифическим титаном Атлантом. Она должна погасить вспышку гнева, направленного не по адресу. Почему отец сообщает ей недобрые новости в момент, когда она только что снова почувствовала себя счастливой?
В телефонной трубке повисло напряженное молчание.
— Папа, как ты себя чувствуешь? Как прошла эндоскопия?
— Доктор Оленски взял ткани на биопсию. Теперь мы ожидаем результата… — Лес скупо цедил слова, словно не хотел даже себе признаться в собственной физической уязвимости. Потом более ласковым голосом добавил: — Когда вернешься домой, Мак?
Мак еще не успела это обдумать. За последние сутки весь ее мир перевернулся.