Александра. Большая игра. (книга вторая)

Прежде чем отправить меня на эшафот, Её Величество сама лечила меня. Мою руку, вот эту. Я получил удар моргенштерном. Кость была сломана. Она сложила её назад, вычистила мелкие кости и наложила вот это. Говорят, Её Величество сама придумала эти повязки. Гипсовые, чтобы закреплять в одном положении сломанные кости, для лучшего сращивания. Она великолепный лекарь. Очень образованная женщина. Очень умна. В ней сочетается всё, красота, ум, византийское изощрённое коварство, римская расчётливость и неистовство древних германцев.

Это невероятная гремучая смесь. Она очень опасный противник. Перед штурмом Браславля, она выстроила армию и приказала своим военачальникам огласить вслух оскорбительное письмо, отправленное в ответ на её вежливое предложение. Письмо магистрата Браславля зачитали на русском и на немецком языках. Армия Ливонии боготворит свою Королеву. Поэтому каждый из них, начиная от простого ландскнехта и жолнежа, и заканчивая высокородными вельможами, даже герцог Баварский, Вильгельм, который не является её подданным, посчитали это письмо, как своё личное оскорбление. И вы, панове князья, даже представить себе не можете, что тварилось в Браславле, когда туда ворвались её войска.

— Уж не влюбился ли ты, князь, в Ливонскую волчицу? — Усмехнулся презрительно князь Константин Иванович Острожский, гетман великий литовский.

— В Александру невозможно не влюбится, князь. Да, она в разговоре интересовалась тобой, Константин Иванович.

— Мной? Я с ней никогда не был знаком.

И мы даже не виделись ни разу. Почему она мной интересовалась?

— Все знают, что Её Величество презирает и ненавидит тех, кто не держит своего слова. Ненавидит предателей и клятвопреступников, князь. А она обручена с Великим Князем Московским, кому ты присягал в верности. — Ян Кезгайло спокойно смотрел на князя Острожского. Это был тонкий намёк на толстые обстоятельства. В 1506 году, Константин Острожский, находясь в плену, после поражения его войск в 1500 году от Великого Князя Московского Ивана Третьего, после его смерти присягнул в верности его сыну Василию Третьему.

Однако очень быстро нарушил присягу и сбежал словно тать ночной в Литву. Влиятельные магнаты Литвы и Польши посмотрели на литовского гетмана. Кто-то из них злорадно усмехнулся. Намёк всем был ясен, как божий день. Королева Ливонии начала охоту на клятвопреступника.

В зал зашёл гонец. Подошёл к Великому Князю Литовскому и королю Польскому Сигизмунду. Протянул ему послание.