И пусть местный войт мне притащит в зубах ключ от города. Остальное всё ваше.
Ряды солдат и ополчения взревели. Мои палатины молчали, но по их лицам можно было понять, что войта и прочих притащат даже не за вознаграждение. Для палатинов, это было делом чести. Так их Царевну, а теперь и Царицу ещё никто не оскорблял. Агнешка ругалась по-польски, грозила городу плетью. Паула ругалась эмоционально по-итальянски. Ксюша смотрела на город глазами полными ненависти и молчала. Посмотрела на меня.
— Матушка-государыня, ты же не оставишь такое без наказания?
— Нет, конечно, Ксюша.
Оглядела ряды и колоны солдат. Опять подняла руку, требуя внимания. Шум затих.
— Солдаты и офицеры. Браславль ещё должен ответить за смерть парламентёра. Ибо даже у диких народов парламентёр неприкасаемый. Нельзя не уважать своего противника, как бы вы к нему не относились. Неуважение и пренебрежение может вам дорого стоить. Они нас не уважают. Оскорбляют и пренебрегают. Зря. Они об этом пожалеют.
— Будет сделано, Ваше Величество. — Ответил Ландмаршал.
— Будет взят или я не генерал больше, матушка-государыня. А то ишь чего сотворили, тати поганые, говорить такие поганые слова на королеву и Великую Княгиню Московскую — Вторил Ландмаршалу Воротынский.
— Иван Михайлович, я пока что ещё не Великая Княгиня. — Улыбнулась ему.
— Нет, матушка. Княгиня. Об этом все знают, только молчат до поры, до времени. Ждут.
— Чего ждут?
— Венчания.
— Тогда, Иван Михайлович, надо побыстрее эту войну закончить и будет венчание.
— Закончим, даже не сомневайся, Государыня."
"Войска изготовились к штурму. Артиллерия вела обстрел правой башни, охраняющей ворота в город и куска стены, примыкающей к этой башни. Обстрел шёл полнолитыми чугунными ядрами. От стены и башни летели куски камня. Я подъехала к одной из мортир. Посмотрела на старшего орудийного расчёта. Они все были немцами, из бывших ландскнехтов Георга фон Фрундсберга.
— Клаус, — обратилась к командиру, — покажет твоя «Марта» на сколько она зла или нет?
— Покажет, Ваше Величество. «Марта» очень зла. Эти свиньи обозвали и её гулящей и непотребной девкой. А моя «Марта» этого жутко не любит.
— А какая из двух Март этого не любит? Эта или та, которая дома осталась?
— Обе не любят. Та Марта, что дома осталась, она добрая христианка, верная жена и мать шестерых моих детей. Она добропорядочная фрау, Ваше Величество.