Поэтому мы взяли Альфа и заглянули к пегасу. Увидев меня, жеребец совершенно неприлично вытаращился на мои крылья, и его можно было понять: сама чуть умом не двинулась, когда в первый раз их увидела. Я успокаивающе погладила его по теплой шее и вкратце описала ситуацию, и почему-то мне показалось, что он все понял.
Потом я угостила его местным фруктом и сказала, что очень его люблю и помню о нем, но сейчас мы пойдем прогуляемся пешочком, а с ним полетаем попозже. Хаммер взгрустнул, но утешился фруктом, и я получила от него эмоциональную теплую ласковую волну.
Где-то на периферии маячили мои привычные телохранители, которых королева так и не отозвала. Мы обошли полгорода. Заходили в местные лавки, где Шер восторженно смотрел на товары, бурчал, что неплохо бы наладить торговлю, и восхищался тканями, драгоценностями, самоцветами. Самоцветы меня не интересовали – у меня уже столько, что сокровищница не каждого шаха или короля сравнится теперь с моей скромной коллекцией.
"Прогулка вышла отличная, если не считать того, что по дороге горожане в подавляющем большинстве опускались передо мной на колени и восторженно смотрели на крылья. Ощущение было двоякое. С одной стороны, меня разбирал смех и вспоминалась фраза из фильма «Девчата»: «Вот иду я по улице, вся такая красивая, а все встречные ребята столбенеют. А те, кто послабее, падают, падают и сами собой в штабеля укладываются». А с другой – было ужасно неловко и жалко их. Они так трепетно относятся к этим крыльям, а я вот им и не рада, хуже того, в обморок с перепугу грохнулась.