Все! Убью! Обоих! Да как она может?!"
"Красная пелена наползла на глаза. Убью гаденыша. Хейстар! Вот найду и убью! Никто не смеет к ней прикасаться, не для того я столько недель ждал, чтобы сейчас какой-то пацан увел ее у меня из-под носа. Да и, в конце концов, она моя невеста. Пусть даже она об этом не знает, пусть даже наш брак невозможен. Это неважно.
Я вскочил и заметался по комнате, одеваясь и собирая оружие. Ну все, плевать на гнев отца и мэтра Линкенкаля, переживу, не в первый раз. Расскажу, что она моя моатти, и пусть говорят, как мне до нее добраться.
Ворвался в кабинет без стука – не до церемоний. Отец и мэтр, благодушно развалившись в креслах, пили, и, судя по их виду и количеству пустых бутылок, уже давно и весьма плодотворно. О как. Что празднуют, интересно? На грохот двери они оба оглянулись, и отец удивленно приподнял одну бровь.
– Шер? Ты куда-то собрался? – Он оглядел меня с ног до головы.
– Отец, мэтр. – Я почтительно кивнул. – Мне необходимо с вами поговорить. Я снова по поводу поисков моей спутницы. Мне срочно нужно ее найти. Это очень важно.
– Шермантаэль, как же ты меня уже утомил за эти дни. Ну не могу я найти ее, хотя сделал все, что в моих силах. Она здесь, в Альзерате, больше я тебе ничего не могу сказать. – Мэтр Линкенкаль закатил глаза и вздохнул.
– Хорошо, я понял. Ну а, допустим… – Я набрал в грудь побольше воздуха и рискнул озвучить: – Ну вот если бы, например, она была моей моатти? Тогда был бы способ найти ее?
– Мальчик, если бы она была твоей моатти, ее вообще не надо было бы искать.
И тут до него дошло, что именно я сказал. Они с отцом переглянулись, Линкенкаль начал вставать с кресла, а отец резко посерьезнел. Но я, не обращая на это внимания, мысленно представил перед собой Алету такой, какой она была в тот момент, когда мы выходили из ее дома, чтобы открыть портал в Альзерат.
В спину я еще успел услышать возмущенную реплику мэтра:
– Шермантаэль!
И рев отца:
– Шер, поганец, стой!
А в следующую секунду я стоял уже где-то в другом месте. Прямо у меня на глазах моя невеста щупала бок и крыло того самого белобрысого парня, и он, хихикая, вяло вырывался.