Ее здоровье, наконец-то улучшилось, она уже спокойно наступала на больную ногу, но покинуть комнату так и не решалась. Страх встречи с Оборским преследовал девушку и заставлял сидеть взаперти. Кресло, переставленное к окну, стало ее прибежищем. Мягко падающий снег за окном навевал умиротворение, но Александра не могла успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Старые страхи преследовали ее, переплетаясь с новыми кошмарами, и ей было сложно выбраться из мешанины болезненных воспоминаний.
В худенькой, бледной девочке, сидящей у окна, с трудом можно было узнать прежнюю неутомимую Сашу.
* * *— Саша, поешь. Смотри, какая клубника!
— Я не хочу…
* * *— Может быть, тебе чего-нибудь хочется? Ты только скажи…
— Нет, спасибо, мне ничего не нужно…
* * *— Я принес папайю, попробуй, очень вкусно.
— Мне не хочется…
* * *Подобные диалоги происходили регулярно. Девушка испытывала апатию и почти ничего не ела. Метельский полностью взвалил на себя общение с парой Оборского.
Метельский ощущал себя, по меньшей мере, странно. Он, взрослый, матерый оборотень, изворачивался, как мог, чтобы заставить капризную человеческую девушку съесть хоть кусочек.
Специально выискивал деликатесы, приносил ей всевозможные лакомства и… уговаривал-уговаривал-уговаривал… Легче было проводить переговоры с главами соседних кланов, чем общаться с Александрой. Алексей проклинал Оборского, заварившего всю эту кашу, но не мог подвести своего альфу.
А сам виновник всего произошедшего тихо сходил с ума. Он часто перекидывался и пропадал в лесу, и раздающийся, вслед за этим, тоскливый вой раздирал душу всем обитателям усадьбы. Сутками оборотень не появлялся в особняке, предпочитая оставаться в зверином обличье.
Глеб больше не пытался поговорить с Сашей. Девушка боялась его, вся съеживаясь в присутствии мужчины. Она инстинктивно прикрывалась руками, пытаясь отгородиться от оборотня, и не поднимала на него глаз. Ее ненависть не утихла. Ее желание исчезнуть из этого дома никуда не делось.
Глава 13
Оборский ощущал запах страха, окутывающий Сашу, чувствовал ее неприязнь, и не проходящая, острая боль терзала его душу.