Слева что-то трепыхнулось, и он, не думая, взмахнул ножом. Лезвие распороло платье Ирины – ее любимый вечерний наряд.
Никого нет.
– Я не сошел с ума, – задыхаясь произнес Владимир. Он переворошил все содержимое шкафа. Ни Насти, ни…
(мертвой девочки)
никого другого там не было. И не могло быть.
Он тупо посмотрел на руку, с остервенением сжимающую нож.
(испортил платье жены. Утром получишь свое, Кузнецов)
– Но как же следы?! – он замотал головой, словно пытался отрицать очевидное. – Чертовы следы?
(когнитивный диссонанс, парень)
Хихиканье раздалось вновь.
Конечно, как он сразу не подумал. Тварь схватила его дочь и потащила к Ирине, чтобы там всех вместе и сожрать…
Оно было там.
Владимир завопил не своим голосом, видя, как разлагающееся существо со спутанными волосами медленно ползет по одеялу к Ирине. Услышав крик мужчины, оно повернулось к нему.
– Это мое, – прохрюкало оно. – Отдай мне их.
Ирина открыла глаза и, завидев Владимира, разразилась истошным криком.
Кузнецов бросился вперед, в неистовстве размахивая ножом.
Ирина швырнула в него подушку, не переставая звать на помощь. Откуда-то донесся перепуганный голосок Насти.
Владимир отшвырнул подушку и прыгнул на кровать. Ирина обнимала плачущую Настю, загораживая дочь своим телом.
Он остановился, щурясь от света и удивленно крутя головой по сторонам.
Тварь куда-то исчезла.
– Папа, не надо, – судорожно всхлипывала дочь, вцепившись в ночную рубашку матери.
– Настеныш, – упавшим голосом произнес Владимир. «Боже, что происходит?» Он поднял глаза на жену. Бледная, с расширенными глазами, она выглядела, как привидение.
– Ты сошел с ума, Володя, – заикаясь, с трудом выговорила она. – Не подходи к нам!
– Послушай, я просто увидел…
(что ты увидел?)
– Я…
Кузнецов запнулся, с тревогой прислушиваясь.
Ну да. Как он сразу не догадался?
– Она под кроватью, – хрипло сказал он, неуклюже спрыгивая вниз.
Он опустился на четвереньки.
– Решила поиграть со мной в прятки? – едва слышно спросил он.
В темноте чувствовался едва различимый запах пыли и… чего-то нехорошего.
(запах протухшего мяса)
Темнота под кроватью студенисто шевельнулась, словно была тающим куском желе. Потом кто-то снова хихикнул.
В тот момент, когда он, сопя от натуги, начал двигать кровать, Ирина обрушила на его затылок тяжелую вазу.