Заяц понятливо кивнул и потянулся за конфетой, лежащей в стеклянной вазочке.
– Ты не будешь разочарован, – проскрипел он, отправляя батончик в плюшевый рот.
Кузнецов держал наготове гвоздодер. Он не даст им уйти, ни одной твари…
– Володя… что ты делаешь?
Кузнецов медленно повернулся. Валентина Ивановна с кряхтеньем встала на четвереньки.
– Не убивай нас. Пожалуйста.
Оскалившись, Владимир взмахнул гвоздодером. Удар пришелся четко между глаз, застряв в лобной кости, и ему пришлось упереть в грудь старухи ногу, чтобы выдернуть его.
– Будь аккуратен, – наставлял его заяц, продолжая поглощать конфеты. Его рот был уже весь коричневым от шоколада. – Они кусаются, знаешь ли."
"Кузнецов кивнул, продолжая работу. Когда все было готово, он издал растерянный возглас. Внутри Ирины ничего такого не было. Ни мутирующих пауков, ни осьминогообразных тварей. Ничего. Вместо них его взору предстал скорчившийся эмбрион. Ребенок?
Владимир медленно выпрямился.
– Ты меня обманул, – тупо произнес он, вытирая лоб. Вытащил из изуродованного тела жены едва сформировавшийся плод. С него что-то стекало, густое и липкое. Он обрезал пуповину и поднял его на уровне глаз, часто моргая, словно от яркого света.
(Арсений. Сынок…)
Потом швырнул на стол. Эмбрион перевернул вазочку с конфетами, липко шлепнувшись прямо перед зайцем влажной тряпкой.
– Это, по-твоему, похоже на мутанта?
Заяц снисходительно улыбнулся, как если бы имел дело с тупым ребенком:
– Ты видишь то, что выгодно им.
С благоговейным ужасом Владимир смотрел, как из кровавого фарша на столе мгновенно проклюнулись тоненькие лапки, покрытые черными волосками. Существо заверещало, с чавканьем отлепив бесформенное тело от стола, и уже хотело было засеменить прочь, но заяц ловко пригвоздил мутанта вилкой. Паук заверещал еще громче, суча мокрыми от крови лапками.
– Вот так.
– Осталось дело за девчонкой. Она у них главная.
Владимир нащупал пальцами скользкий от крови гвоздодер.
В этот момент прозвучал выстрел, и он упал, неуклюже взмахнув руками. Лицо приняло недоуменно-капризное выражение, после чего его тело застыло в неподвижности.
– Сволочь, – сквозь зубы проговорил бледный как смерть старик. – Тварь.