Отверстие было прорезано заранее, и над ним парень сколотил настоящий унитаз, не забыв как следует просмолить его. Теремок получился настоящей сказочной избушкой. Двускатная крыша, небольшие окошки и даже небольшой конус от основы к коньку. Над дверью ещё одно окошко.
Рубил он избушку как положено, в лапу, а для прочности стен использовал деревянные шканты. В итоге стены получились действительно крепкими настолько, что, когда Мишка, пару раз подцепив всё сооружение ломиком, начал переставлять его на место, даже скрипа не послышалось.
— А ведь получилось.
Вернувшаяся от подруги Марфы тётка, сообразив, что именно он сделал, тихо ахнула и, осторожно открыв дверь, с интересом заглянула во внутрь.
— Сынок, а это чего такое тут? — тут же последовал вопрос.
Глянув в указанном направлении, Мишка усмехнулся уголками губ и, отодвинув её, принялся пояснять:
— Это, мама Глаша, крышка, чтобы летом мух меньше было и не воняло сильно.
— Так это вроде табурета с дыркой? — уточнила Глафира.
— Ага.
— Господи, ну вот скажи мне на милость, как ты до такого-то додумался? — развела тётка руками.
— А я такой в чистой части видал, у купца одного, — тут же нашелся парень. — Только там он из чего-то вроде чугуна сделан, а потом чем-то белым покрыт.
— А ты, значит, решил и нам господский сортир соорудить? — поддела его тётка.
— А что, если мы не богатые, так уже и не люди? — пожал Мишка плечами.
— Ох, Мишенька, — покачала Глафира головой.
— Шестнадцать лет Мишенька, — фыркнул парень. — Нет, мама Глаша. Не знаю, кто там чего думать станет, да только я ни у кого ничего не краду и живу своим умом. Уж на своём подворье я сам хозяин.
— Это что ж, ты от скуки механизмы всякие придумываешь? — удивилась Глафира.
— Да чего я там придумал, — отмахнулся парень.
— Бога побойся, Мишенька! — вскинулась женщина. — Станок для припаса охотничьего сделал? Сделал. Станок для того, чтобы дрова пилить, сделал? Сделал. Лампу ту, кесариновую…
— Керосиновую, — машинально поправил её Мишка.