— Да ты с кем так разговаривать смеешь?! — взъярился купец и, едва не выпав из брички, кинулся следом. — А ну, стой, пёсий сын! Стоять, сказано!
— Как ты меня назвал? — прошипел парень, резко развернувшись к нему всем телом.
— Щенок! Сын пёсий! — раздалось в ответ. — Шкуру спущу!
— Ну, рискни, боров, — усмехнулся парень, и от этой усмешки протрезвело большинство гостей.
— Прошка, Васька, Костька! — завопил купец. — А ну, научите эту шваль уму-разуму. И почтению тоже. И чтоб знал, кому кланяться должен, падаль подзаборная!"
"На зов купца, от кавалькады отделились трое крепких парней и, засучивая рукава, двинулись на парня.
— Маловато вас будет, на меня одного. Ну да не я это начал.
С этими словами он сорвался с места и, метнувшись вперёд, с ходу пнул первого из парней в колено. Взвыв, ушибленный начал заваливаться наземь, а парень, сделав какой-то танцевальный пируэт, с ходу всадил кулак чуть ниже уха второму противнику.
Не давая ему опомниться, он жёстко ударил его коленом в лицо, тут же добавив кулаком в горло. Так он метался от одного к другому, пока все трое не замерли, недвижимы, на дороге. Потом, развернувшись, он подскочил к купцу и, схватив его за бороду, ударил коленом в живот. Захрипев, купец попытался сложиться пополам, но парень, вздёрнув ему за бороду голову, от всей души ударил его кулаком в лицо.
— Это тебе за то, что посмел мать мою оскорбить. А вздумаешь повторить, язык вырежу, мразь, — прошипел он, отшвыривая купца в сторону. — Ну, может, кто ещё хочет меня уму-разуму поучить? — спросил парень так, что протрезвевшие побледнели, а остальные, наконец, сумели протрезветь.
— Неужто всех убил? — прозвучал откуда-то испуганный вопрос. — Ой, мамочки, истинный зверь!
В ответ парень презрительно сплюнул и, развернувшись, отправился своей дорогой.
В том, что она узнала охотника, не было никакого сомнения. Да и сам купец явно знал его.