Она стала встречаться с Виталием, пыталась сделать хоть что-то, чтобы только не думать о Саше, чтобы только не было так больно.
Через некоторое время узнала, что беременна. Рядом с ней находился мужчина, который готов был прожить с ней всю жизнь. Виталий окружил её такой заботой и любовью, что само собой разумеющимся стало её согласие на то, чтобы выйти за него замуж. Ни о каком аборте, разумеется, и речи не шло.
Они расписались быстро, за жизнью Зубарева Настя не следила, хотя о его свадьбе и писали в СМИ. Но она была уверена, что их пути больше никогда не пересекутся, и в тот момент дала себе твёрдый зарок сделать для этого всё возможное, совершенно не представляя, что от судьбы им обоим было не убежать.
Наши дни
– Глаша, перестань скакать! Уложу обратно на постельный режим! – проговорила Настя строгим голосом, когда ей надоело постоянно одёргивать дочь. Та постоянно подпрыгивала и хлопала в ладоши, чем не давала Насте организовать ей на голове хоть что-то удобоваримое. Сегодня они снова ехали к Саше вдвоём, и Глаша с самого утра сводила свою маму с ума.
– Я стою спокойно, мамочка.
Мамочка! Ну надо же! Если в ход пошло это слово – Аглая была готова на всё.
– А комнату нашу ты убрала? Помнишь, сколько там игрушек валяется? – притворно грозно уточнила Настя.
– Помню… – покаялась Глаша. – Но я уберусь, когда мы от Саши вернёмся, ладно?
Она повернулась к Насте, воспользовавшись тем, что та уже сделала ей причёску, и посмотрела на маму невинно-наивным взглядом, за который можно было простить всё.
– Ладно, – кивнула Настя. – Договорились. Но чтобы выполнила своё обещание обязательно! А сейчас иди обуваться.
Глаша умчалась в прихожую, а Настя принялась бросать в сумку всё, что могло им пригодиться у Зубаревых. С того момента, когда между нею и Сашей пробежала первая искра, и когда он, уронив её к себе на колени, показал, что Настя ему небезразлична, прошла пара дней. За это время она приезжала к Саше скорее потому, что была должна, а не потому, что ей этого хотелось… Хотя, кому она врала? Ей снова хотелось быть рядом с ним, и она только огромным усилием воли не показывала этого Зубареву.
– Мам! Ну ты идёшь? – нетерпеливо окликнула её Глаша из прихожей, и Настя, тяжело вздохнув и сдерживая улыбку, которая помимо воли появлялась на губах, пошла к дочери.
Аглая с порога, стоило только им добраться до Саши, унеслась в комнату Зубарева. Настя едва успела стащить с дочери сандалики, как та уже бежала в известном ей направлении.