Это странно, но факт! Я её хочу двадцать четыре часа в сутки, особенно сейчас, когда вкусил запретный сладкий плод, желание пылало с новой силой…
— Дмитрий! Вы так кричали во сне и мотались по сторонам, что я решила спасти вашу душу, а не сжечь на костре живьём заботливого зятя. На Вас посмотреть — так и впрямь вылитый протестантский мученик! — отвела смущённое лицо в строну.
Я с перепугу забыл как зовут мою тещу и её отчество. Покраснел. Умер от стыда и тут же ожил. И снова покраснел ещё гуще. Теперь стало жарко не только в паху, а и во всём теле.
Недоверчиво рассматриваю тёщу, склонив голову на бок, слегка прищуривая один глаз.
— Лл. юдмила… ммама… Петровна! Черт! Простите! Я не в духе! — ещё больше пытаюсь прикрыть свою наготу и долгоиграющий стояк, мать его! Привычка спать голышом с женщинами до сих пор осталась.
— Я вижу. Что Вам снилось?
— А что это Вы так… печётесь обо мне… да и домой неожиданно рано вернулись, а? — тянусь к тумбочке за телефоном уточнить время, непреднамеренно высовывая голую задницу из под простыни, последняя не стремилась прикрывать стратегически важные участки моего тела, так и норовила сползти.
— Ох ты ж, елки-палки! О, Божечки! Это возбудительно! Ттт. то есть, я имела ввиду, возмутительно!.. И если Вы запамятовали, дорогой зять, то я здесь живу! Имею право являться когда захочу и куда захочу!
Теща пискнула и тотчас отвернулась, в очередной раз заливаясь румянцем и заикаясь от увиденного.
— Я в курсе, что моя задница «ОХ», Людмила Петровна! — глубоко вдохнув, набираюсь наглости, так как раздражение уже щекотало нервы.