Отмеченный и Шарыпов едут на беседу с дружинниками-хранителями в «Кривые ставни». Итого минус одиннадцать.
Ярый «приклеен» ко мне. Итого остаётся ровно десять ратников для поисков сарнита и одурманенных.
Я припомнил короткое совещание со своими бойцами перед тем, как мы разъехались.
— Если увидите людей, которые странно себя ведут, приложите все усилия, чтобы избежать убийств. Повторяю, людей старайтесь не убивать, а брать живыми, как бы странно они не выглядели, — строгим голосом инструктировал я.
— Понятно, людей не убивать, а нелюдей? — решил покаламбурить Ярый, за что был удостоен неодобрительных взглядов ратников. Но он просто отыгрывал заранее согласованную роль.
— Если вдруг встретите нелюдей, и они на вас нападут в целях самообороны убивать можно. Ваше выживание превыше всего. Но постарайтесь всё же не калечить мохнатых зверюшек.
Однако же я искренне надеялся, что без меня никто не встретит «нелюдя», который при этом не является «мохнатой зверушкой».
Это я к тому, что медведи тоже не люди, например.
Снегоход неожиданно остановился, Ярый повернул голову ко мне:
— Господин, кажется, впереди кто-то есть…
Я выглянул из-за спины своего водителя и посмотрел в ту сторону, куда он указывал. Впереди начинался бурелом, следы как раз вели туда, но разглядеть что-то ещё в темноте чащи мне не удалось.
— Глуши двигатель, — велел я.
Быстро убрав трубки тайгий-искателя в свой тубус (их у нас было два, хотя оба комплекта и помещались в один), мы быстро встали на снегоступы и пошли дальше пешком.
— Или показалось, — задумчиво пробурчал себе под нос Ярый.
— Не показалось! — резко ответил я, заметив движение между деревнями. — Помни, если люди — беж жертв.
— Обижаете, господин.
К этому моменту, лавируя между буреломом и ветками, мы вошли в лес, я слышал хруст снега и приближающиеся кряхтение:
— Кх-х-х…
Звук приближался очень быстро.
— Вижу! Три… нет четыре! — вертя головой выпалил Ярый.
— Пять! — поправил я.
Впереди других нёсся мужик в расстёгнутом тулупе и без шапки. Со звериным рёвом он бросился на меня. Пусть слабо, но я ощущал в нём рахну. Его движения выглядели дёрганными и неуклюжими, но все равно были очень быстрыми для обычного человека.
Мужик прыгнул, взлетев над снегом на полметра, и пролетел полтора метра вперёд. Он тянулся ко мне руками, рот был распахнут, на лице безумная гримаса, притом взгляд абсолютно безжизненный.