Сейчас же княгиня Выборгская заявила, что Соня и её дочь тоже, а значит её долг устроить для дочери лучшую свадьбу, чтобы она запомнилась Соне на всю жизнь.
В общем, тот ещё бедлам. В первые дни эти трое ещё и объединялись, когда писали письма Канцлеру. После трёх кругов переписки, Годуновы самоустранились из участия в организации торжества. Следующее письмо от них получил уже мой «отец», великий князь Тверской. Нам предстояло решить административные вопросы, не связанные с самим праздником, а значит не волнующие взбудораженных матерей.
Что же до моей официальной невесты, то Соня тратила большую часть своего времени, погружаясь в дела нашего будущего рода. А ещё поочерёдно встречалась с князем Выборгским и великой княгиней Киевской, обсуждая своё приданное. В обоих случаях инициаторами выступили не мы. И если насчёт Троекурова у меня вопросов не было, не может он отпустить любимую приёмную дочь во взрослую жизнь с пустыми руками, то вот что именно движет Аксаковыми, я до сих пор не мог понять. Вроде бы любили они свою единственную дочь, когда «продали» её Рюриковичам, а по факту Годуновым.
Форкх их знает. Мне кажется, просто пытаются укрепить связь с нами — своими союзниками против Годуновых. Ведь Аксаковы и раньше были недовольны боярским родом Хранителей.
Соня интересовалась и подготовкой к торжественной части, иногда заглядывая к трём «матерям» во время их обсуждений. Пару раз Соня даже отметала их предложения словами в духе: «я невеста, и мне не нравится».
А по вечерам мы с Соней обменивались своими успехами. У меня тоже дел хватало — всё-таки отделиться от великого княжества не с пустыми руками довольно трудозатратно. Свои собственные «активы» — лично преданных ратников, предприятия, на которых трудятся только мои люди, вывести несложно. Но производство в Сибири — наш совместный проект с Оболенскими. Необходимо наладить поставки, встретиться со Слугами и аристократами великого княжества Тверского, переходящими под моё начало…
Да, младшие дети своих родов, готовятся выйти из них, чтобы создать новый род в моём княжестве.
И он не один такой. Последние полтора года я собирал людей, которые после создания рода Александрит сменят своего господина. Правда, не всё из них об этом знали."
"Уход аристократа из своего рода обычно осуждается.