"
"– Так что милости просим к нашему столу! Присаживайся, отдохни маленько! Пацаны, это он в мосте жил, перестраивал его внутри, воду лил… Это из-за него мост лопнул и просел! Из-за него второй мост начали строить! Приколитесь!
Клоп ожидал чего угодно от этого визита – недоверия, подозрительности, мрачного игнора. Он давно не корешевался в блатной среде, – сперва выживал как придется в одиночку, потом сидел безвылазно в своих Монтажах… А как «приподнялся», так сразу объявился – принес долю в общак, как положено… Босой, ясен пень, не возражал, так у него и мозгов не осталось – так, сухая мука.
Но нет, Индеец тарахтел без всякой задней мысли – Клоп такие дела просекал четко, жопой чуял. И Дюшес с Додиком скалились на него дружелюбно, даже слегка заискивающе, только что хвостами не виляли, будто нарисовался перед ним опытный арестант из старых песен, которые еще и шансоном не назывались… «Я лежу в одиночке и смотрю в потолочек, пред людьми я виновен, но перед Богом я чист! Предо мною икона и запретная зона, а на вышке маячит надоевший чекист…» Это не шансон, это жизнь, и Клоп действительно такую жизнь прожил…
Короче, Клоп никак не мог просечь, с чего такое уважение и не скрыта ли здесь какая-то подлянка.
– За стенкой хозяин отдыхает, так что бухать и веселиться мне не в жилу.
Радостный рев слегка поутих.
– Так Босой последний год только и делает, что отдыхает, блин, отдыхает, и никак, блин, не отдохнет! – пьяно улыбнулся Дюшес. – Так что нам, плакать здесь все время, что ли?
– Это ваше дело, не мое, – сказал на прощанье Клоп и вышел.
Когда они с Арбузом уже садились в машину, Индеец догнал их.
– Не злись, Клоп, лады? Я ж понимаю, как это со стороны по-гнилому выглядит… Но ты тоже пойми – Босой давно уже полутруп, мы к этому привыкли и не заморачиваемся… Мы как сиделки больничные, блин, всякого навидались, нам все по хрен…
– Ну и хрен с вами.
– Так это, как бы… – Индеец стрельнул глазами в Арбуза, в сидящего за рулем Буратино, опять заглянул Клопу в лицо (моргнул при этом раз десять).
– Слушай, тут неподалеку место одно есть, хорошее место, шашлычки там, пятое-десятое.