По этой причине водку пить тоже нельзя. С бабами аналогично. Что еще? – Тут Клоп посмотрел так внимательно. – Если, блин, кто-то не умеет пользоваться современной сантехникой, тот может сразу ехать в свои Кульбаки, потому что, если затопите соседей, вместе с сантехником приедет ОМОН, а я вас отбивать у них не стану, мне своих забот хватает.
Ну, зашхерились, стали жить-поживать.
День – нормально. Два – ну, туда-сюда. Попросил Крашеного, чтоб вареников замороженных принес. Мурена их в микроволновку затолкал, сказал, там на упаковке так написано.
Короче, два дня еще терпимо. А три дня – это, блин, уже ни в какие ворота. Без баб. Без бухла. У Мурены коксу было на пару понюхов, все выжрали сразу. Выйти никуда нельзя. Дверь стальная, три замка. Мурена хотел раскрутить их как-то ночью, сломал свой швейцарский нож.
Четыре дня.
Пять, блин, дней.
Сидим целыми днями, телевизор смотрим. Утром и вечером приходит Крашеный, жратву несет. Север почти ничего не ест, все скрипит зубами, ни с кем не разговаривает.
Мы с Муреной те замки все-таки сковырнули, вышли за бухлом. А там у подъезда бакланы какие-то дежурят. Сказали: «Клоп велел никому не выходить». Мурена, недолго думая, ногой в яйца и подорвался бежать. Я за ним. Мало того, что догнали, так еще по башке настучали. Север, когда увидел нас, его, блин, всего сразу прорвало. Одного баклана хотел с лестницы в окно выкинуть, но тот не пролез, а потом их еще больше набежало, и нас всех закатили обратно в квартиру, у Севера отобрали ствол, а Шмелю глаз расфигачили кастетом, так что вместо глаза у него теперь сплошная шишка.
Потом пришел Клоп, и с ним какой-то дед, типа слесарь. Пока дед новые замки ставил, Клоп с Севером на кухне терки терли.
«Ты нас здесь держишь, как кур в морозильнике, чтоб потом сожрать». Это Север так орал. Очень сильно орал.