Да им все равно пох… Мы и не общаемся почти…
Пацаны тоже сели. Молча. Три серых сгорбленных столбика в утреннем тумане. Кто-то закурил, выругался и тут же отшвырнул сигарету. Они походили на детей, заблудившихся в «Комнате ужасов», где вместо пластиковых Дракул и Франкенштейнов обнаружили живых, настоящих чудовищ… Или это им только померещилось?
– Думаю, недельку надо где-то пересидеть, – первым нарушил тишину Гвоздь.
Лопух глубже втянул голову в ворот своей курточки.
– Я вот думаю вообще к бабке в Оренбург. Насовсем, – он шмыгнул носом.
Слова эти уже несколько часов жили в его голове, пустили там корни и густую крону, образовав целую биосферу, целый параллельный мир. А сейчас, прозвучав в холодном утреннем воздухе, показались какими-то мертвыми, глупыми. До Оренбурга этого пилить и пилить, а с бабкой уже сто лет никто не общался, может, померла давно… Бомжевать там, что ли? Да и что это даст? Захотят найти его, так найдут хоть в Петропавловске…
– Не ссыте, все будет нормально! – хрипло проговорил Берц.
– С Лопуха мешок содрали, – сказал Гвоздь. – Тот мужик в толчке…
Лопух возразил:
– Да ничего с меня не содрали…
Но как-то вяло. Остальные ждали, что он чем-то подкрепит свое утверждение или хотя бы просто скажет: «Да я отлично помню, вы что! Мешок все время был на мне!» Но так ничего и не дождались. Лопух замолчал.
– Там все бухие были, – сказал Берц. – Не запомнили…
Гвоздь повторил:
– Пересидеть надо. Свалить на время.
– Бляха муха!.. – тихо простонал Лопух.
Гвоздь:
– Ладно, пусть Лопух был в мешке. Предположим. Но нас ведь могут опознать по голосам, так? Все же орали, как павианы!
– Я не орал, – быстро вставил Лопух.
Берц:
– Говно. Нас никто на диктофон не записывал…
Гвоздь:
– По отпечаткам найдут. Мы ведь без перчаток были.
Берц:
– Какие отпечатки? Я только за «лопатники» хватался. А «лопатники» все у нас.
«Лопатники». И тут все вдруг вспомнили, что прошлой ночью они не просто напились, подрались и ранили из огнестрела двух человек.
– Бабло у тебя? – спросил Гвоздь.
– У меня.
Берц полез во внутренний карман, достал оттуда толстую пачку купюр, сложенных вдвое и перетянутых резинкой."
"– Вот… Часы и мобильники в ведро сложил, заныкал на чердаке.