Потом уже увидел красно-белые огни в зеркале заднего вида. Развернул машину, срезав бампером березку на обочине. Хорошо, не убил никого.
Это была старая заправка, еще советских времен. Ни броских автоматов, ни ярких прожекторов, ни кафе, ни магазина, ни заправщика в фирменном комбинезоне. Три покоцанные серые колонки – с соляркой, с девяносто вторым и девяносто пятым. Ржавая бытовка с надписью «Касса», под тусклой лампочкой, рядом переполненный контейнер, утонувший в мусоре, который не убирали, похоже, с восьмидесятых годов, в стороне – дощатая будка туалета.
По привычке проклиная кого-то, Ящик прогремел наконечником в горловине бензобака и лениво направился к кассе. Мамочка пошла в туалет. Цифра взяла из бардачка сигареты Ящика и закурила, пока мать не видит. Отошла подальше от машины, встала за деревом. Убогая заправка оказалась для них оазисом в пустыне. Инопланетным кораблем, который вдруг взял и спустился неизвестно откуда, чтобы завтра им не пришлось топать на своих двоих.
Это были байкеры на мотоциклах. Двое проехали к колонке, третий заметил Цифру, остановился.
– Охренеть, какая хиппа зачетная! – обрадовался он.
Цифре байкеры не нравились по жизни. А эти в особенности.
– Ты лучше спроси, сколько мне лет, – бросила она. – А то залетишь по совращенке, на зоне гребнем кукарекать придется.
Байкер сперва остолбенел, потом как-то напряженно хохотнул.
– Так ты что, малолетка? Да еще приблатненная? А почему одна тогда гуляешь?
– Да не одна я. Здесь отчим и маман крутятся, машина вон стоит, – пояснила она. – Ты бы, мужик, отвалил лучше, в самом деле.
– Так может, в другой раз встретимся, без отчима? – Байкер осклабился. – Телефончик оставь, я тебе потом…
Он не договорил. Послышались крики, мат, удары – рядом с кассой кто-то кого-то бил.
– Ну вот, типа того, началось, – сказала Цифра и потушила сигарету о ствол дерева. – Контуженный на всю голову, я ж говорила.
Но она ошиблась. Ящик на этот раз никого не убивал. Убивали его самого.