Гусар был опер, а эти два охламона – куклы фанерные. Когда Гусар еще работал здесь, он их просто не замечал. Не потому, что молодые-зеленые. Они другие. Разный уровень, разные вселенные. Все разное. А вот с Глушаковым они как-то даже сцепились всерьез. По «колдунам» когда работали… Или нет? Или по Валету?
Глушаков идет следом.
– Да мне на рынок только заскочить, Филипп Михайлович! Должок получить нужно!
Лис скрипит зубами. Глушаков крышует кое-что на рынке. И даже не считает нужным делать из этого тайну. Мир перевернулся.
– Ты же начальник отделения по раскрытию убийств! Убили сотрудника! Оперативка сейчас! Какой, на фиг, рынок?!
– Что, и в туалет зайти нельзя?
Прикалывается он, что ли? Лис оглянулся на Глушакова, тот действительно как-то жмется, с ноги на ногу переминается, махнул рукой.
– Иди в свой туалет, Глушаков. Через минуту чтоб все были у меня.
Зашел к себе. Хлопнул дверью. Походил по кабинету, сел за стол. Распирало. Натурально распирало, аж руки дрожали. Глушаков ему сто лет не нужен, на рожу его кислую смотреть… Но надо раскручивать маховик розыска.
Тоска смертная. Такого раньше не было. Ничего не хочется. Нет, хочется… Домой хочется! Запах родной квартиры, сонный голос из спальни: «Фил? Ты уже?», что-нибудь ответить по-шутейному, типа «а я еще не уходил»… А потом – запереться, отключить все телефоны.
«Понимаешь, я как чувствовал. Только вот подумал: один остался во всем управлении, никого больше нет, в ком уверен, на кого можно положиться. Гусар и Волошин последние ушли, а больше никого! И тут как раз – ёшкин кот, Гусара убивают! За что мне такое, скажи?» Или – нет.