Там гайка какая-то, говорит, не затянута была…
Лис сверлил ее взглядом.
– А дальше?
– Что дальше? Убрала воду и побежала на работу.
– А сосед?
– Ушел.
– А кофе с кем пила?
– Кофе? А-а…
Она промокнула платком глаза, посмотрела и убрала его в карман.
– Ну, с ним, естественно, с Василием. А с кем еще? Тьфу, Фил, ты меня совсем запутал! Не могла же я его просто так отпустить, надо же было отблагодарить как-то!
– Конечно, – Лис выпрямился. – Конечно, дорогая. Иначе как-то невежливо получается. Дай-ка твой платок.
Он взял у нее платок, вытер припорошенные мукой туфли, швырнул его на пол и пошел прочь из кухни.
– Ты куда?
– К соседу. Поговорю с ним по душам…
– Ну, перестань, Фил! Что ты тут устраиваешь? К сантехнику приревновал! – Ребенок шагнула за ним. – Ты же пьяный! От тебя разит, как из бочки!
Лис развернулся, и она замерла на месте.
– Приготовь пожрать! Если пирог спечь не можешь, хоть колбасы порежь!
Леший
Леший исчез, не успев пройти пятьсот метров, отделяющих свалку от автобусной остановки.
А вот и автобус. Клоп вскочил в салон, уселся королем у окошка, цыркнул под ноги, растер подошвой, сверкнул на пассажиров стальной фиксой. Холодом повеяло в автобусе, волчьим духом. Пассажиры опустили глаза, будто их всех на «правилку» поставили, огорошили неловким и неприятным вопросом.
Здесь окраина Тиходонска, новый спальный район потеснил малоэтажную застройку – все снесли, по окраине еще сохранились садовые участки да небогатые домишки стандарта шестидесятых, а в центре выросли панельные «свечки», изогнутые семиэтажные «баяны», строительные краны, бытовки, разбитые большегрузной техникой дороги, и мусор, и пыль… Уважающий себя вор если и нарисуется в таком унылом месте, то только ради поживы, причем весьма скудной.
Нет никакого Клопа. Через пустырь шагал уже другой человек. Нет, третий… Не Леший, не Клоп, а так, обычный пожилой гражданин, пожилой и не очень здоровый с виду. Ни то ни сё.