Аптекарский огород попаданки

Вспомнить чужую жизнь — что может быть страннее?

Описать это чувство практически нереально, не говоря уж том, чтобы объяснить. Я будто вторглась в сознание другого человека, нырнула в бесконечную вселенную души и теперь могла разглядеть там мельчайшую деталь — мысленно потрогать, нащупать любой, даже самый сокровенный уголок. Все помыслы, страхи и чаяния, некогда заполнявшие сердце Александры Ивановны Демидовой, открылись мне. И я бессовестно бродила по этому бесконечному музею, как в собственном доме.

Однако дом этот не был моим.

Я попала сюда по ошибке. Каким же образом?.. И где сама хозяйка этой галереи и этого тела?..

Неловко поднявшись со стула, я побрела к большому зеркалу в резной золочёной раме. Уже безошибочно определила, где и что находится в усадьбе, хотя до сих пор ощущалась себя будто бы в воде — скорее не шла, а тихо плыла по незримым течениям, которые образовывали воспоминания настоящей хозяйки.

Наконец, я встретилась с ней лицом к лицу. Из зеркала на меня смотрела юная нежная девушка из благородного сословия.

Об этом свидетельствовали не только наряды и украшения, но и стать расправленных плеч, отточенное направление чуть вздёрнутого подбородка — тело помнило, как ему должно держаться, даже в столь вопиющей ситуации. Я бы вряд ли сумела проявить такую выдержку, а молодая княжна Александра могла.

Что стало с ней? Почему я разгуливаю в её доме, в её воспоминаниях, в её теле, однако себя я осознаю собой, а всё, что вижу, чувствую и помню, ощущается точно приход к кому-то в гости — реальным, увлекательным, но не собственным?.

.

— Барышня, — тихо позвала Груня, встав рядом с зажжённой свечой, в другой руке она держала маленький стеклянный пузырёк, — вот уксусу вам принесла. Давайте ж ранку вашу смочим?

Я глянула на крохотную бутылочку с туалетным уксусом и отрицательно покачала головой.

— Лучше принеси водки. И бинтов. Только чистых. Не с сулемой. И тазик с тёплой водой.

— Сделаю, сделаю, барышня, — торопливо ответила служанка и оставила меня одну.

Я повернулась повреждённым виском к отражению и аккуратно оглядела рассечение.

Оно было неглубоким, но проходило точно по височной кости — самой тонкой и уязвимой в человеческом черепе. Порой достаточно даже лёгкого удара, чтобы нанести человеку непоправимый урон.

Кажется, это и был ответ на мой вопрос: княжна Александра Ивановна Демидова погибла, упав с высоты. Сейчас Груня должна была рыдать над уже остывающим телом. Но каким-то образом тело вновь ожило. Потому что в него переселилась я.