Я усмехнулся и ответил:
— Тогда трогай.
И покосившись на букет красивых хризантем, лежащий подле меня на сиденье, я добавил:
— Спасибо, что заехал за цветами.
— Нравится? — оживился Вася, выруливая с парковки. — Продавщица сказала, эти цветы символизируют здоровье и долголетие. Я подумал, что подходит.
— Правильно подумал, — кивнул я, откинувшись на спинку сиденья.
Глава 26
Больница, частично принадлежащая графскому роду Резановых и их немногочисленным вассалам, располагалась в девятиэтажном здании, построенном на частной территории.
Алиса сказала нам подъезжать к черному ходу и даже скинула пару изображений, куда именно ехать. В ответ на это я прислал ей номера «Путешественника», так что на территорию нас пустили без проверок.
А у черного хода уже маялся Баха в черном костюме и белой рубашке.
— Александр Ярославич, — поклонился он мне.
Он открыл передо мной дверь.
— Их? — с надеждой зацепился я за слово.
Баха поджал губы и, прекрасно поняв мой вопрос, ответил в сторону:
— Его сиятельство в себя не приходил. Но я уверен, он будет счастлив, что вы пришли проведать его.
Мы прошли по коридору и остановились возле служебного лифта.
Я тяжело вздохнул. Все-таки чуда не произошло.
— Это вряд ли, — проговорил я.
— Простите? — удивленно уставился на меня Бахтиев.
— Мой вредный дед вряд ли бы обрадовался тому, что я увижу его на больничной койке, — развил я мысль и улыбнулся.
Баха пару секунд переваривал мои слова, а затем улыбнулся в ответ и кивнул:
— Вы как всегда правы. Его сиятельство не хотел бы демонстрировать слабость.
Мы поднялись на девятый этаж, и прошли по коридору до красивых двустворчатых дверей, перед которыми дежурили хмурые ратники Резановых. Узнав меня, они почтительно поклонились, и один из них открыл передо мной дверь.
Мы оказались в просторном больничном блоке, который, как мне показалось, занимал треть этажа. Поисковое заклинание говорило, что не только дед лежит в этом блоке, но и ратники рода.
Графу же, как и полагается, была отдана лучшая палата, перед которой дежурили еще два бойца.
Все с тем же почтением, они открыли передо мной двери, и я вошел внутрь.
Баха остался снаружи.
Кроме деда, лежащего на высокой кровати, здесь были Григорий и Алиса.