Человечки как таковые интересовали Гувда очень мало — его прямая кишка выталкивала из организма страшную зловонную массу из полузадохшихся, измочаленных, изжеванных тел. Изувеченных физически и морально, беззубых, туберкулезных, озлобленных… Гувд пожирал не только спецконтингент, но и самое себя. Страшная морда в сверкающей чешуе генеральских погон чавкала, отрыгивала смрадно и снова раскрывала пасть.
Капитан Чайковский был блестящим оперативником… практически невостребованным системой. Тот Виктор Чайковский, который пришел работать в милицию пятнадцать лет назад, мало походил на седого, желчного мужика, что строчил нелепый отчет пятнадцатого сентября девяносто четвертого года…
Опер поставил точку в конце абсолютно бессмысленного предложения из сорока четырех слов, хмыкнул и откинулся на спинку стула.
Зазвонил телефон. Капитан снял трубку. Этот звонок окажет очень большое влияние на его жизнь, но сейчас старший оперуполномоченный ничего об этом не знает.
— Чайковский, — сказал он официальным голосом.
— Здравствуй, композитор, — ответил телефон весело, и Виктор узнал голос полковника Тихорецкого. Ничего хорошего этот звонок не предвещал: нечасто первый заместитель начальника ГУВД звонит рядовому оперу. Чайковский поморщился и нехотя ответил:
— Здравствуйте, товарищ полковник.
— Что ты так официально, Виктор Федыч? Будь проще…
— Слушаю вас, Павел Сергеич, со всем вниманием.
— Уже лучше, композитор… Ты чем вечером занят?
— Да я как бы…
— Вот и хорошо, — перебил Тихорецкий. — Значит, часикам к двадцати двум подгребай ко мне. Разговор есть с глазу на глаз.
Из телефонной трубки пошли гудки отбоя. «Скотина!» — шепнул Чайковский. — «Жди! Хер ты меня дождешься». Он положил трубку на аппарат, достал из ящика стола блок «Мальборо». Распечатал, шурша целлофановой оберткой… Закурил. Он отлично знал, что идти на встречу с полковником все равно придется.
Звонок Семенова оказался полной неожиданностью для Николая Наумова.
— Ну как же, Роман Константинович, — сказал он. — Разумеется, узнал. Рад вас слышать через столько лет. Как вы? Что вы? Где вы?"
"Голос из прошлого насторожил Наумова.