Арбин

Я вернулась в столицу ради нашей последней встречи.

Я приехала последняя из всех приглашенных и незваных гостей. Хотя на прощание могли приехать все. Имели право.

Надеюсь, он не держит на меня зла за мои долгие раздумья. Как же мне было тяжело объяснить тот факт, что я перебарывала свой страх, не позволяющий мне вновь приехать сюда – в жестокую столицу. Страх быть так близко к зверю, из лап которого я когда-то осмелилась сбежать.

Когда-то - это много лет назад. На дворе стоял мирный июнь и со дня моего побега прошло почти три года, и от этой мысли я вздрагиваю.

Три года, а моему малышу вот уже два с небольшим…

Время пролетело незаметно.

Выхожу из полностью тонированного автомобиля и делаю первый шаг по мокрому асфальту. Звук моих ботинок громко ударяет по нервам. И не только по моим.

Мои шаги бьют по нервам Ани, Влада Цесарского, его и моих людей, людей Арбинского Артема и его преданного человека - по нервам Марата, если он все еще был живой. А он был живой, я знала.

Лето – теплое и прекрасное, но лишь на первый взгляд.

Лето вновь забрало родного мне и близкого.

Какого осознавать, что ты - единственный человек, способный продолжить род? Что только от тебя зависит – прожил ли твой дед жизнь зря или все же нет? Сможешь ли ты продолжить смысл чьей-то жизни? Смысл, висящий на тонком волоске?"

"У моего деда было двое сыновей. У одного из них родилась прекрасная рыжеволосая дочь с ужасной черной полосой в жизни. Полоса перечеркнула жизнь на «до» и «после». Этот сын давно умер, и рыжая девочка осталась совсем одна.

Ну, точнее с дядей.

А у другого его сына – дяди Виктора Отрады - просто не могло быть детей. Он был бесплоден. И в две тысячи восьмом году, спустя семь лет после смерти брата, умирает и сам Виктор.

И я, Владислава Отрада, осталась совсем одна. У меня не было ни братьев, ни сестер. Бабушки и дедушки слишком рано ушли из жизни. К сожалению. Теперь у меня есть сын, а раньше? Раньше было нечто…

Тогда – слишком давно и недавно - мне хотелось порой взять и… успокоить душу.

Успокоиться с мыслью и пониманием, что не от меня одной все зависит. Что если меня не станет – то обязательно будет кому выручить, помочь, не оставить все в безнадежном состоянии. Что продолжение моих родителей будет ходить на этом свете и по этой земле. Но на этом свете была лишь я одна. А как часто мне хотелось – уйти, и навсегда! В доме Арбинского я только и думала об этом, эти мысли уже казались мне раем, но был лишь один запрет.