Только этим можно объяснить, что они спокойно пересекли Рейн по одному из мостов. По пути разграбили на предмет одежды и продуктов ещё три городка. Сергей приказал увеличить носимый запас еды, так как вычислить их прямолинейный маршрут, труда не составляло. Подкинуть отравленную еду тоже много ума не надо. Благодаря частому лечению на коротких остановках, жалоб на усталость не было. А обильное и ненормированное питание восполняло потраченные силы.
Периодически попадающиеся населённые пункты разнообразили монотонное движение.
На ночь остановились в небольшой деревушке. Места для всех было мало, так что спали на полу и в коридорах, закутавшись в хозяйские тряпки.
— Может, всё-таки воспользуемся каким-нибудь транспортом? — В который раз предложил Гришаев.
Они вдвоём стояли на улице. Сергей контролировал ближайшую округу, а особист вышел подышать свежим воздухом после спёртой атмосферы здания. Полсотни мужиков в тесном помещении издают неповторимый аромат.
— Воспользуемся, Федя, воспользуемся. — Ответил Сергей. — Только когда нам этот транспорт предоставят и обеспечат безопасный проход до нужного нам места. Иначе задолбаемся разминировать дорогу и прорывать заслоны. Без техники мы просто обходим такие места.
— Сомневаюсь, что немцы на это пойдут.
— У них один день на размышление был. Если завтра ничего не изменится, то начнём действовать по жёсткому варианту.
— Убивать сонное мирное население будем?
— Немцы тоже люди, и у них есть свои преступники.
— Как-то это всё… — Гришаев изобразил непонятный жест.
— Нормально, Федя, всё. Немцы любят порядок. А нам с ними после окончания войны сотрудничать предстоит. Так что не стоит изначально настраивать их против себя, действуя так же, как они. Месть не приводит к добру.
— Да я не про месть. Боюсь, одних казнённых преступников будет недостаточно, чтобы немцы пошли на сотрудничество.
— А чего будет достаточно, по твоему мнению?
— Если взять их за горло, тогда они пойдут на переговоры.
— За горло их возьмут на фронте. Крепко возьмут. Кроме того, они уверены, что это мы грохнули Гитлера. Терпеть у себя в тылу три сотни человек, которые пытаются уйти, когда полный раздрай в управлении страны, никто не захочет. К тому же сделать они нам ничего не могут. Пробовали уже.
— Нас можно расстрелять из гаубиц или разбомбить с воздуха.
— Пусть пробуют.