В противном случае бывшие колонии обретут независимость. Надеюсь, это укладывается в ваши понятия благородства? Это ведь благородно помочь отсталым народам?
Сталин с усмешкой поглядывал на немецкого коллегу, который не мог возразить Сергею. Сила была на стороне последнего, и обеспечить независимость, какой угодно страны, тот мог относительно легко.
— Многие страны имеют колонии, но требования вы выдвигаете только нам!
— Логично. — Улыбаясь, согласился Сергей. — Тогда прошу вас обоих донести эту информацию до остальных стран, используя свои дипломатические каналы.
— Ждут, чем переговоры кончатся. Злятся и планы строят. Хотелось бы на них посмотреть, когда они узнают, что мир можно разделить и без их участия.
— Я думаю, вторая часть ультиматума их куда больше разозлит. — Сказал Сергей. — Она касается Африки. Этот континент полностью переходит под мой контроль.
— Но!… — Начал говорить ошалевший от такого заявления Бек.
— Никаких но. — Мягко остановил его Сергей. — Этот пункт так же не обсуждается. Я не планирую объединить Африку в одно государство. Я не планирую формировать там армию и угрожать кому-либо. Континент будет открыт для честной торговли. Могу заверить, что товаров понадобится очень много. Поэтому рынок сбыта вы не теряете. Хотя конкуренция на нём будет большая и честная, это я могу гарантировать, но такой подход только поднимет качество предлагаемого товара и снизит цены.
— Вы столкнётесь с громадным сопротивлением финансовых кругов.
— Это не ваша забота. Герр Бек. — Сергей опять улыбнулся. — И будьте разборчивее, принимая финансовую помощь в следующий раз. Я бы на вашем месте наладил сотрудничество с Советским Союзом. Взаимная торговля всегда выгоднее.
— В следующий раз это будет делать другой, избранный народом, канцлер. — Раздражённо ответил Бек. — Пусть у него голова болит об этом. Я слишком стар для всего этого.
— Было бы желание, а возраст не проблема.
— Хотите меня купить омоложением? — Скривил лицо немец.
— А надо? — Удивился Сергей. — Согласитесь, будь у меня такое желание, на вашем месте сидел бы другой человек и, радостно повизгивая, смотрел мне в рот, ловя каждое слово. Однако здесь сидите вы, герр Бек, и мне приходится терпеть вашу злую и нервную физиономию. Да и товарищ Сталин, прямо скажем, не идеал дружелюбия и покладистости.