Артефакт с темным прошлым [Сборник]

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – окончательно растерялся Геннадий. – Постойте! Это же вы около часа назад приходили к нам домой? Точно, точно! Это вы! Чего вам от нас нужно? Мы просто сидели, пили пиво. Это что, преступление?

– Да так-то, в принципе, лично от вас нам не нужно ничего. Ничего, кроме информации… – Доброжелательно улыбаясь, Станислав достал из кармана браслеты наручников и защелкнул их на запястьях Инны. – А вы, молодой человек, не кипятитесь. Мы вам жизнь спасли. Да, да, да! Пока вы ходили за «кириешками», Инночка что-то непонятное бросила вам в бокал.

– Ин, это п-правда? – видимо от волнения Грушаков даже стал немного заикаться. – Но… За-зачем? Почему? За что?!

– Ой, да пошел ты к черту! – окончательно «расшифровашись», Инна зло рассмеялась. – Если бы ты знал, как ты всегда мне был противен! Фу-у-у! Как я тебя терпела все это время?!

– А-а-а… Ах ты, сучка позорная! – услышав сказанное ею, через пару мгновений вскипел Грушаков. – Ты же, тварь, сама лезла под меня, сама домогалась! Проходу от тебя, мрази, не было! Ну и ну-у-у-у! Ой! Е-п-р-с-т! Это… Граждане опера, я так понимаю, теперь об этой гадине узнает и-и-и моя Валя?

– Разумеется! – оглядевшись по сторонам, сочувственно кивнул Гуров.

– Где тут ближайшее отделение полиции? – Стас вопросительно взглянул на страдающего Геннадия.

– Метров через сто пятьдесят отсюда, там, влево от сквера… – указал тот, стараясь не глядеть на собравшихся зрителей, многие из которых поспешно начали снимать происходящее на свои телефоны.

– Все, пойдемте! Гена, ты с нами тоже! – Лев изобразил указательный жест рукой, и все четверо зашагали по асфальтированной дорожке.

Покосившись в сторону запредельно кислого Грушакова, Станислав почти приятельски поинтересовался:

– Ну, чего сник? Чего скукожился?

– Чего… – горестно выдохнул тот. – Если моя Валя все узнает, то на развод подаст гарантированно.

– Ладно, не убивайся раньше времени, – придерживая одной рукой Инну, чтобы та не убежала, другой Крячко изобразил нечто возвышенно-многозначительное. – Придешь домой, падешь на колени, попросишь прощения… Конечно, сразу она – уверен! – не простит. Но через месячишко, глядишь, и отойдет. Тебя она любит – это по ней было видно.

– Ты еще и за ВИЧ-инфекцию попросить прощения не забудь! – с ядовитой усмешкой сквозь зубы процедила Инна.