И теперь мог с уверенностью признаться самому себе находясь здесь, на краю обрыва, перед прыжком в бушующую морскую пучину.
Море Сорь и без того было стылым и серым, его хмурую, суровую неприступную красоту оттеняли лишь восходы да закаты. Оно (море) никогда не успокаивалось, всегда было в движении; Сорь огрызалась на всех, даже на тех, кто проживал в его ледяной глубине. И название этой бушующей мощной водной массе дали соответствующее – Сорь – Вечный сумрак.
Джер тряхнул головой, прогоняя странное созерцательно-задумчивое состояние и, криво усмехнувшись, разжал чёрные когти, чтобы сорваться и камнем упасть в пропасть.
Толща воды сомкнулась над его головой так, словно он больше никогда не сможет вырваться наружу. Но Джерард и не собирался - ему не нужен был воздух, он мог находиться под водой сколь угодно долго.
Тёмный силуэт лодки, плывшей в нескольких сотнях впереди, прекрасно различил. Простому смертному сие было бы недоступно, но ведь орк-монстр не являлся таковым.
Он держался на расстоянии достаточном, чтобы не потерять цель из виду, а также самому не попасть в радиус внимания рыболюдей.
Плыть в толще ледяной воды, напрягая все свои физические и колдовские способности - даже для него оказалось не самой простой задачей, и очень энергозатратной. Благо его снабдили неким артефактом, первой поделкой Аруны - искусственный собиратель магической маны, магоккумулятор, странное название, но у Аруны простых наименований не бывает.
***
Несколько месяцев назад
Свободный город орков. Сульёпган.
Инджибджорг, когда ей о нём рассказали, подумала, что это какое-то место, где собрались ущербные разумные, в основном старики, да слабосильные женщины и их дети. Но тот разговор с лекаркой Витой - смог её заинтересовать одним моментом:
- Кто, говоришь, разворошил осиное гнездо в нашем селении? - прогудела Инджи, глядя на старую боевую подругу.
- Аруна.
- Ты о той соплячке, дочери Райлы и Рола, их ещё после кончины кормильца с каждым месяцем отселяли всё дальше и дальше, пока те не оказались на задворках стойбища? - скептически вздёрнув бровь, изумилась женщина-гора, ей тут же вспомнились лицо и фигура тоненькой, как тростиночка, девочки-подростка.