Последние месяцы император, занятый мыслями об Артаванской Сокровищнице, пребывал в постоянном напряжении, подспудно ожидая неприятностей, хотя пока все шло в полном согласии с условиями Низибисского договора. Требовались немалые усилия, чтобы хранить высокородное презрительное спокойствие, никак не показывая ежечасной внутренней взволнованности. Поэтому, когда всадник, спешившись за сто шагов от свиты, побежал к комиту, а его голодная худая лошадь начала объедать листья подстриженного дерева, Юлий нарочито равнодушно отвернулся.
— Корабли Артаванской царевны встали в проливе, — через минуту доложил Антоний: — Сама Сокровищница сошла на берег и отправилась на верблюдах в глубь Сардинии. С ней когорта верховой стражи. А охраняют суда пешие воины числом до сотни.
Путешествие Авездры в Ромею и без того вызывало по крайней мере недоумение. Преодолев долгий горный путь от озера Ван, она прошла через сирийскую пустыню в Киликию, где ее ждали закупленные слугами корабли, но сначала морем отправилась в Египет, затем остановилась на Сицилии и, вместо того чтобы плыть прямым путем к устью Тибра, неутомимая дочь Артаванского царя теперь оказалась на Сардинии…
О цели ее перемещений в границах империи можно было лишь гадать: вело ли ее простое варварское любопытство, или это были восточные хитрости, коими она оттягивала прибытие в столицу, возможно, не желая до срока показывать своих истинных намерений и зная, что есть соглядатаи, но не исключено также, что царевна осматривала свои будущие владения.
— Откуда на Сардинии верблюды? — только и спросил Юлий.
— Царевна всюду возит их с собой, — ответствовал комит. — Полагаю, мы скоро увидим караван верблюдов на улицах столицы. Ты помнишь, август, как мерзко воняют эти животные?
— Я готов увидеть на улицах хоть караван вонючих ослов, — на ходу проговорил император и вскочил в свою колесницу, — но чтобы на одном из них возлежала Артаванская Сокровищница.
Юлий называл так не саму царевну, а одну лишь деталь ее приданого — тяжелейший окованный сундук, который охранялся так же, как Авездра, и который она всюду возила с собой.
Внутри этого сундука хранился неведомый и грозный магический кристалл…
— Мне не нравятся эти ее путешествия, — Антоний захромал следом, стараясь говорить как можно тише. — Она не понимает, какому риску подвергает свое приданое…
— Не говори мне об этом.
— Я послал еще две триеры, чтобы усилить эскорт.