Идущие клином императорские корабли вспыхивали один за другим, словно были построены из сухой соломы!
Не прошло и минуты, как море за кормой пентеры покрылось догорающими обломками, между которых плавали щиты, копья, весла и люди, не обремененные доспехами. Лишь на замыкающих строй судах узрели, как неведомый огонь пожирает корабли, превращая их в дымящуюся пену, от ужаса просто бросили грести и потому остались целы.
Сухопутное воинство, выстроенное в боевые порядки и взирающее на море, вначале охватила оторопь, никто не мог сдивнуться с места, и только насмерть перепуганные кони рвались под седоками, вставая на дыбы.
А маги уже не касались отблесками зеркал алмаза в раструбе и не посылали молний; словно забавляясь страхом противника, они пускали солнечные блики на бегущих легионеров, и те в страхе падали и расползались, стараясь укрыться за камнями и трупами погибших.
Не прошло и четверти часа, как берега залива опустели, впрочем, как и сам залив, на котором еще дымились обломки кораблей. Однако и жрецы стали малоподвижными, словно притомились от свого труда. Они кое-как убрали ларец и зеркала в золотой сундук, который с трудом втолкнули в серебряный и уже из последних сил спрятали в медный, затворив тяжелую крышку. У всех четверых кисти рук были обожженными до глубоких кровоточащих язв, а у того, что управлялся с ларцем, и вовсе обуглились и почернели.
Лишь после этого Авездра сняла личину и покрыла тела магов своим звездчатым синим плащом.
Тем временем один из кораблей, разогнавшись, выбросился на прибрежные камни, и к нему, как к пристани, причалила царская пентера.
Не дожидаясь, когда слуги установят сходни, Космомысл спустился на берег и наконец-то ощутил под ногами незыблемую твердь, а вместе с ней — желание немедля же уйти, однако царевна последовала за ним.