— Я должна была тебе сказать, но боялась, а потом как — то… Отец заставил меня сделать операцию.
— Зачем? — все еще не врубаюсь в тему.
— Его партнер, к которому я тогда пришла, ну, он… В общем… У него было требование — он хотел именно нетронутую девушку.
Блядь. Охуеть. Это просто пиздец.
Голос жены дрожит, и я машинально сгребаю ее поближе и сжимаю в объятиях. Бедная моя девочка. Через сколько же всего ты прошла?
— Знаю, что я ущербная и…
— Не смей! — тут же обрываю ее. — Ты самая лучшая, слышишь? И я очень благодарен тебе за дочь.
Лена всхлипывает, но я не злюсь. Пусть поплачет. Она девочка. Нежная и слабая. И одновременно такая сильная.
Черт, все — таки надо было придумать для Тарковича что — то еще более изощренное. Или сделать, как предлагал Ян — пристрелить обмудка.
Как же он мог такое сотворить со своей дочерью?!
— Мне все еще надо в душ и в аптеку.
— Болит? — виновато спрашиваю.
— Не больше, чем в прошлый первый раз, — хихикает Лена.
В ее голосе нет напряжения, и, пожалуй, это единственное, что тормозит мою злость.
С Тарковичем я поквитаюсь и за это. Пока же — время для нас.
— В душ — я вовсе не против, — соглашаюсь, проводя пальцами по ее плечику и спуская лямку бюстгальтера. — Тем более что я еще не до конца понял, как тебе обновка.
— Но в аптеку… — робко возражает Лена.
Приподнимаю ее лицо за подбородок, ловя взгляд.
— Ты не хочешь больше детей?
— А ты?
— Я хочу.
— Вообще — то детей надо планировать, — спорит она, скорее, из вредности. Я — то вижу, как в ее глазах зажигается радость. Уверен, она и сама хочет ребенка. Ублюдок отец лишил ее как мать очень многого. Это я понимаю сейчас — ведь и сам, по сути, оказался в такой ситуации.
И мы оба хотим все наверстать.
— Если ты против конкретно сейчас, то, конечно, куплю все, что скажешь.
Смотрю на нее выжидающе.
Но я готов. За эти дни во мне многое изменилось. А точнее, произошла перестройка систем. Шелуха, за которой прятались ориентиры, слетела. Я не могу знать, что будет впереди, но уверен, что сделаю все, чтобы моя семья была счастлива и в безопасности.