Еще он, правда, научил меня кричать «Стаффордам смерть и на ветке висеть!» и говорил, что если я хоть раз трону себя между ног, то Дева Мария превратит меня в слизняка. Но обо всем этом я предпочитала не вспоминать и решила, что все же должна поехать на похороны. Мое отсутствие весь клан, включая братьев отца, их жен и моих кузенов, посчитает верным признаком того, что я отреклась от семьи, – когда я не отрекалась. И решат, будто бы музыка, книги и самостоятельная жизнь таки отвратили меня от Бога, – когда причина вовсе не в них.
Гэбриэл был против, но отговаривать меня не стал. Он понял, зачем мне нужно поехать туда, хотя, будь его воля, запер бы меня в доме и кормил бы через окошко…
Когда мы прибыли на кладбище Гласневин в Дублине, парковку уже заполнили дорогие машины, а услышать шорох дизайнерских траурных юбок и учуять шлейф духов можно было за версту. Дедушку приехал проводить в последний путь весь клан.
Гласневин был и останется самым знаменитым кладбищем Дублина, поражающим своей мрачной готической красотой. Кельтские кресты, статуи ангелов, тисовые аллеи могли заворожить кого угодно. Я не раз бывала в этом удивительно живописном месте в детстве, и каждый раз меня очаровывал его викторианским стиль и надменная изысканность. Особенно красиво здесь было осенью, когда листья устилали надгробия, а в воздухе мерцали тонкие летучие паутинки.
Но в день похорон деда погода выдалась жуткая.
"Ветер то и дело пытался сорвать с меня вуаль. Она хлестала меня по лицу и вот-вот грозилась улететь вместе со шляпой. В конце концов я сняла вуаль, и среди гостей пролетел шепоток. Нетрудно было догадаться, о чем они толкуют. Смотрите, дочь Джо МакАлистера, забеременевшая не иначе, как в плену у Стаффорда, приехала делать вид, что ее заботит судьба ее клана. Бедный Джо, какая напасть на его голову.