Но потом я подумал… я подумал, раз я не могу избавить тебя от чего-то плохого, то… может быть, я могу взамен дать тебе что-то… что-то хорошее.
Он поднялся с дивана и сделал ко мне несколько шагов, медленно и осторожно, словно боялся спугнуть трепетное лесное создание.
– Например? – моргнула я, не понимая, к чему он клонит.
– Тебе нравится ночь? – ни с того ни с сего спросил Сет.
– Не знаю. Не то чтобы нравится. Я отношусь к ней так же, как к любому другому времени суток.
– Если ты дашь мне несколько дней, я могу сделать так, что ты ее полюбишь.
Я нервно рассмеялась. Ну конечно. Вот она, цель его приезда. Ночи, от которых у меня снова начнет плавиться крыша.
– Я не о сексе, Анджи, – спокойно сказал Сет, глядя на мое пылающее лицо. – Я пальцем тебя не трону, клянусь. Не хочу сделать все хуже, чем оно есть. Как насчет небольшого путешествия в кемпере[13] по Ирландии? Три ночи, пять, двенадцать – сколько захочешь. Мы будем ездить только ночью с места на место, путешествовать по ночным дорогам, смотреть на звездное небо, я покажу тебе ночное море, ночные горы, ночной лес.
– Даже не знаю…
– Подожди, не спорь, дослушай до конца.
– Пожалуй, да, – улыбнулась я.
– Когда я был подростком, я мечтал научиться играть на гитаре. Отец был категорически против. Гитара в его представлении была инструментом бунтарей и безбожников. А электрогитара – вообще орудием дьявола, завлекающим неокрепшие умы на бесовские рок-концерты. Но я был так заворожен, что смог тайком купить ее и принести в дом! Я прятал ее так старательно, как даже контрабандисты не прячут кокаин.
– Серьезно? Это вообще возможно?
– Все возможно, если рискуешь жизнью, – усмехнулся Сет. – Хочешь, я научу тебя играть на ней? Ты потеряла Диснейленд, зато найдешь нечто иное, столь же волшебное.