— И в мастерскую не ходила?
— Совсем уже было собралась, да заснула нечаянно и спит.
— А как вы думаете, скоро проснется?
— Нет, теперь так и будет спать.
— До каких же пор?
— А пока не разбудят. Потому что поела.
— А вы отчего же не заснули? Ведь вы тоже поели.
— Я уж высплюсь, когда умру. До тех пор мне сна нет.
Так, в нерешительности, просидел он до вечера. Много раз заходил он в комнату к спящим и подолгу стоял над ними, смотрел, как они спят. Он кашлял, гремел ведром, печкой, несколько раз даже, словно нечаянно, толкнул спинку кровати.
Она открыла глаза, показавшиеся ему при мерцании огонька огромными, темными и блестящими.
— Это вы? — спросила она тихо и еле заметным движением пальцев пожала ему руку.
Много раз он потом вспоминал, как она обрадовалась, увидев его, и как пожала ему руку.
Она слушала молча. Ее молчание он истолковал как несогласие. Ему стало страшно, что она откажется ехать, и он настаивал, требовал, громоздя один довод на другой. Он говорил ей, что здесь она погибнет без всякой пользы, для победы, что здесь она и ее дети едят хлеб, который так нужен бойцам, защищающим город; что у нее нет никакого права бессмысленно жертвовать детьми; что это Гитлер хочет, чтобы дети ее погибли, для того он и устроил осаду, и она, спася своих детей, разрушит планы Гитлера; что там, за озером, поправившись и поправив своих детей, она сможет работать или воевать, как ей больше понравится, и быть полезнейшим для страны человеком, и главное — опять и опять, что она не имеет права жертвовать детьми.
Она слушала молча, но выражение лица ее постоянно менялось, и он жадно следил за ее лицом, стараясь отгадать, что в ней происходит.
— Хорошо, — сказала она. — Но как же Анна Степановна? Анну Степановну я оставить не могу.
Анна Степановна? Какая Анна Степановна? Вот эта старуха, которая на кухне? А он-то о ней и не подумал. Но не беда, не поздно исправить; завтра он попросит и старуху вписать в документ — ну, скажем, родственница, тетка или даже мамаша. Он сейчас сам пойдет на кухню и сам скажет Анне Степановне, что возьмет ее завтра с собой.