— Он… мертв? — напряженно спросила женщина.
— Нет.
— Он… приносил мне лекарство…
— Вы в самом деле в это верите? В то, что это было лекарство?
Она довольно долго молчала, прежде чем ответить:
— Не уверена… я… не понимаю… что у меня за болезнь? Откуда она взялась? Почему у него есть лекарства? Лекарства помогали, но…"
"— Он лишь упивался своей силой и властью, — сдержанно произнес я. — Не помогал вам, а убивал вас. Я отправлю вам запись. Как прослушаете, она удалится. Даже не думайте искать способы сохранить ее и передать третьим лицам, будь то жандармы или СБ вашего рода.
— Я… эм… — растерялась она.
— А теперь поговорим насчет вашего лечения. По мнению Киреева, вы уже неизлечимо больны. Но я уверен, есть способ вылечиться.
— Откуда… у вас такая уверенность? — с надеждой спросила женщина.
— Потому что я сам исцелился от такого же недуга, — припечатал я.
— Спасибо… — прошептала она, а затем осторожно и с болью в голосе спросила: — Но… зачем вам это? Вам тоже от меня что-то нужно?
— Ваши знания и умения мне могут пригодиться, — спокойно ответил я. — Но помогаю я вам не ради них. У нас с вами общий враг. Эти люди выбрали вас своей жертвой, а я им мешаю.
— Я… поняла вас. Насколько это возможно.
Даже мой измененный аппаратурой голос не помешал достучаться до Елизаветы Петровны. Прекрасно. Вот только есть одно «но».
— Благодарю, но это еще не все. Я не могу гарантировать, что быстро найду способ исцелить вас. А у вас может случиться приступ, и потребуется первая помощь. Увы, но придется использовать пилюли Киреева. Он не успел вам их отдать, но сейчас они у меня.
— Я поняла вас, — после долго молчания проговорила женщина. — Еще раз спасибо.
Я повесил трубку и устало выдохнув, начал разглядывать обивку потолка Васиной машины.