Он тоже улыбался в ответ и слегка пожимал ее руку, подбадривая и призывая еще немного потерпеть. Эти скупые улыбки и жесты заменяли им самые красноречивые слова. На перевале девушка оживилась, показала на далекие шпили городка и радостно воскликнула:
– Реджо!
Однако пока они спускались в долину и добирались до городка, а потом и до имения дяди Лючии, прошло еше несколько долгих часов.
Капитан увидел большой старинный дом, стоявший на пологом холме посреди парка. Чем-то постройка напоминала родовые поместья богатых русских помещиков, и Кутергин подумал: видно, не зря в Россию приезжали многие итальянские зодчие.
На крик привратника из дома выскочили несколько человек.
– Лючия! – Седовласый бросился к девушке и бережно снял ее с седла.
– Дядя. – Она обвила его шею руками и принялась целовать, всхлипывая и по-детски шмыгая носом. Но тут же опомнилась и, обернувшись, показала на Федора Андреевича.
– Мы вам очень признательны, синьор! – Дядя сам помог капитану слезть с лошади и, обняв одной рукой Лючию, а другой – русского, повел их в дом. – Вы можете называть меня синьор Лоренио. Или – к черту синьоров! Отныне я для вас просто Лоренцо!
– Я сделал только то, что должен был сделать любой нормальный человек, – смущенно улыбнулся Кутергин.
– О, синьор иностранец! – Лоренцо слегка наклонил голову и пытливо посмотрел ему в глаза.
– Да, – подтвердил капитан. – Я недавно в Италии.
– И уже успели сделать доброе дело, за которое Господь вознаградит вас, – вставил священник.
– Потом, отец Франциск, потом! – прервал его Лоренцо, остановившись в вестибюле с мозаичным полом. – Наш дорогой гость нуждается в горячей воде и чистом платье, а ненаглядная Лючия в отдыхе.
– Теодор недостаточно хорошо владеет итальянским, – предупредила девушка. – Лучше говорите с ним на французском.