Ты продолжишь мое дело, соберешь новых учеников и передашь им то, что получил от меня…
– Но они никогда не узнают, как победить смерть! – вскричал Абу.
– Да, люди всегда мечтали об этом, – грустно улыбнулся Ибн-Сина. – Но разве сможешь ты таить знание от недостойных, завистливых и злых? От сильных мира сего, наконец? А они зачастую соединяют в себе все мыслимые и немыслимые пороки. Тебя будут преследовать, искать, поймают и начнут жечь каленым железом, лишь бы вырвать тайну.
– Ты лишаешь человечество надежды победить смерть!
– О какой победе ты говоришь, Абу? Да, один раз удалось! Но только один раз, и то на собаке.
Ибн-Сина замолчал, задумчиво глядя на перелетавших с ветки на ветку птиц. Как беззаботны и веселы их игры, однако и им приходится заботиться о пропитании и потомстве, опасаться врагов и жить в страхе перед когтями коршуна или орла. Всюду одно и то же…
Сейчас тайна известна только ему, но рано или поздно о бальзаме узнают другие: мало ли вокруг корыстолюбцев и просто любопытных? Прославленный врач не раз замечал, что чужие глаза пристально наблюдали за его домом и садом.
Власть развращает, а если учесть, что чаще всего на гребень ее возносится не самый достойный, то практически любой владыка захочет обрести бессмертие: пусть бремя повелителя тягостно, но и сладко, и никто еще не решился отказаться от него добровольно. Только мудрые никогда не стремились к власти, чтобы вольно или невольно не стать причиной несчастий других людей. Так может ли он, посвятивший себя служению добру, позволить злу обрести несокрушимую силу? Ведь злые люди спрячут его знание за стенами дворцов и скроют в крепостных башнях!
– Учитель, ты всегда призывал нас отдавать свои знания людям, – отвлек его от размышлений Абу.
– Оно еще не проверено на человеке. Я испытаю бальзам на себе.
– О, Аш Шейх! – Абу побледнел и отшатнулся в испуге.
– Да, на себе, – твердо повторил Ибн-Сина. – Я прекрасно знаю: мои дни сочтены. И ты, как врач, тоже знаешь это: я вижу по твоим печальным глазам.