Медицинское дело попаданка знала хорошо, даже получше своего любовника, обходясь при этом совсем без магии, так что на еду всегда могла заработать, даже с малым дитем на руках. Бродила по деревням, прибиваясь то тут, то там ненадолго, зарабатывая продажей собранных травок да акушерством. Роды она принимала и у людей, и у животных, а поскольку процент выживающих у нее был большой, то слух бежал уже впереди женщины, без работы она не оставалась.
Только бывший ее работодатель-любовник не собирался оставлять ее в покое.
И тогда мать Мрии, уже с чуть подросшим ребенком на руках, бросилась прочь из страны. Уже в долгой, кружной из-за погони дороге узнала, что у маленькой дочери тоже есть магический целительский дар. Значит, унесла она от того мага не только бастарда, но и кусочек его родовой магии. Уже знала, что не все дети в знатных семьях получают в наследство дар. Кто знает, родила ли ""подходящая"" жена тому магу одаренных детей или нет, женщину это не интересовало.
Здесь считали, что магия в роду на всех ныне живущих ограничена, и если умирает кто-то из одаренных кровных родственников, то обязательно скоро та магия вернется в семью – например, с очередным новорожденным.
– Вот глупцы! Может, способность к магии передается ""генетическим"" путем, через ""ДНК"".
Конечно, знахарку звали Мрия, но Лиза уже знала: в этой стране количество гласных на имя тоже ограничено. То есть один из показателей знатности: чем длиннее имя и больше именно гласных, тем родовитее человек по происхождению. Простым людям положено не больше двух гласных, а то и одной пусть обходятся. Например, как Ульф."
"– В детстве матушка звала меня именно так, а еще иногда Машенькой, – быстро вытерла край глаза знахарка.
В общем, мать вместе с Мрией оказались в итоге в Арагонии, да здесь и остались, также периодически меняя место жительства. Мария пошла по стопам матери – и отца тоже – занялась лекарством, а благодаря учебе матери-иномирянки, бывшей профессиональной медсестры, знала очень многое.
– ""Антибиотик"" мы так и не смогли получить, матушка говорила, что в ее мире его из плесени выращивали, – шепотом делилась знахарка.