придушить за очередную фразу, которая ему не понравилась?
– Она их вылечит?
Не сразу поняла затаившаяся Лиза, о чем речь, но спохватилась и ответила:
– Очень на это надеюсь.
– Хорошо, велю парням молчать, чтобы она там с ними не делала, – выдохнул протяжно мужчина, обдав новой порцией горячего дыхания, совсем немного отодвинулся. – А теперь уходи прочь.
И заорал куда-то вглубь темного, без окон коридора.
– Вальин! Уведи леди.
Как он там его вычислил, в темноте? Ведь мальчишка-оруженосец действительно мигом выскочил откуда-то, будто только и ждал, что его позовут.
Следующие несколько часов мающаяся от беспокойства Лиза провела в своей комнате.
Нанка уже успела заранее распорядиться и о ванне для госпожи, и даже травяные отвары для полоскания волос заготовить. Видимо, здесь, в деревне ""сложной уходовой косметики"" было меньше, трав больше. Конечно, Лиза опять заставила весь свой женский персонал тоже устроить ""банно-санитарный день"", с этим у нее было строго. Еще бы как-то проконтролировать, чтобы Камрин тоже помылся и постирался.
А затем, сидя и просушивая волосы куском ткани – вернее, ей помогала их просушивать Адди, хотя попаданке все еще было неловко использовать детский труд – Лиза думала о рассказе Мрии. О судьбе ее матери и о своем положении.
Ее, Лизу, как иномирянку, назвали леди, но заставили выйти замуж за непонятно кого, навесили кучу ограничений, даже одной из дома выйти нельзя. Плохо. Но быть простолюдинкой здесь еще хуже. С одной стороны – свобода хоть какая-то – на рынок можно самой уйти, но с другой – вообще же никаких прав! Любой вышестоящий – то есть даже любой мужик – может приказать, например, заткнуться или как-то иначе обидеть.
Здесь для спокойствия женщины у нее должен быть мужчина, в идеале законный муж.