— Сумрачный папоротник? Ни разу не слышал. Это какое-то редкое растение?
— Редкое.
При этом слове что-то в глазах Вранового блеснуло. Разочарование, боль, злость? Или все сразу. Но именно теперь, в этот краткий момент озарения, он вдруг опять стал самим собой. Тем жестоким и опасным рубежником, которого я знал.
— Почему тогда сразу не пошел к Инге?
— Она едва ли станет со мной разговаривать, — ответил Врановой. — К тому же, я не уверен, что вышел бы живым после беседы с ней. Наши интересы несколько раз пересеклись, и мы не смогли разойтись мирно.
— Тебе бы дипломатом работать. Если говорить проще, ты как-то хотел убить ее приспешницу, но не получилось, не свезло.
— Все гораздо сложнее, — зло посмотрел он на меня.
И я осекся. Словно действительно за словами Вранового была какая-то своя правда.
— Договор такой, ты приносишь три листа сумрачного папоротника, а я отдаю твою тетрадь. Обещаю не пытаться убить или причинить тебе вред. И ты ответишь тем же. А после я навсегда покину эти земли.
— Вернешься в Суоми?
— Это неважно, — отрезал Врановой, в довершении своих слов, рубанув ребром ладони по воздуху.
Сказать, что я сомневался, ничего не сказать. И хотелось и кололось. Очень сильно. Я всеми фибрами своей души желал вернуть тетрадь, но уверенности в переговорщике не было никакой.
— Не знаю, можно ли договариваться с врагом, — стал я рассуждать вслух.
— Ты очень молод и неопытен, захожий.
Почему-то именно эта моя фраза понравилась Врановому. Он будто даже расслабился.
— На финском есть пословица: «у человека нет врагов, лишь друзья, с которыми он еще не познакомился».
— Ага, давай, расскажи мне о дружбе среди рубежников, — хмыкнул я."
"— Ты прав, — неприятно улыбнулся Врановой. — У нас нет друзей. Но и понятие «враг» слишком условно. Просто в определенный момент с человеком выгодно иметь отношения, а в другой поднять против него меч. Только и всего.
Что-то было в его словах.
— У меня нет ни малейшей причины доверять тебе, — сказал я.
— Хорошо, — торопливо произнес Врановой.