Точнее, он часто зашагал, пытаясь остаться на ногах. И тут я понял — это же нокдаун чистой воды. Он еще в сознании, но уже точно не боец. Если успеть добить…
Рука с ножом прилетела около уха противника. И в этот раз смерть была мгновенной. Бэккахест рухнул, чуть не придавив меня. И обжигая мой промысел своим хистом. Нет, а ведь это в определенной мере начинает нравиться!
Мне в сердце словно адреналин вкололи. Оно колотилось часто, грудь быстро поднималась, а взгляд жадно шарил по темной листве.
Я замер, как хищник перед заключительным прыжком, рассматривая свою добычу.
Моя поступь была мягкой, но твердой. Я не думал, не жалел, не размышлял о судьбе несчастной нечисти. На этот раз все было на удивление просто. Мы не могли существовать в одной экосистеме. Либо они меня, либо я их.
И все же пришлось повозиться, чтобы обойти бэккахеста. Тот явно не собирался умирать — вертелся, ржал, изгибался. Однако я выждал момент и полоснул наотмашь по его шее. А затем отошел, глядя, как жизнь в глазах бешеного водного коня затухает.
Извини, дружище, сегодня ты не отведаешь внутренностей ни моих, ни Витькиных. Блин, Витя, как он там вообще?
Удивительно, но даже хист последнего бэккахеста не взбодрил меня.
Но все же до Витьки я доковылял. Тот до сих пор не пришел в себя. И это, надо сказать, меня довольно сильно тревожило. Да, от удара по голове никто до сих пор здоровее не становился. Но так и ты рубежник, а не простой чужанин.
Я положил руки на грудь Вите. И нормальную, правую, и бедняжку-левую. А затем «вошел в систему», если говорить каким-нибудь компьютерным языком. И офигел.
За всю свою новую жизнь я всего дважды лечил существ. И так получилось, что оба раза нечисть. Вот только что Митька, что та русалка были хоть и немного, но наполнены хистом. А вот Следопыт.
Я до сих пор не понимал, на чем он держался.