Трясти стало меньше, но я все равно не торопился разгоняться.
— Вы, значит, шить любите? — спросил я.
— Почему? А… — звонко рассмеялся Ткач, до которого наконец дошло.
Вообще, если бы я не видел, как легко этот рубежник убил Вранового, то посчитал бы его хорошим парнем. Незаносчивый, общается со мной запросто, словно с равным, веселый. С ним вообще можно было бы подружиться. Наверное.
— Нет, просто я вплетаю промыслы своих жертв в свой, — сказал кощей. — На начальном этапе это было сложно. Я очень долго болтался с одним рубцом.
— Каких? — спросил я, у которого от услышанного небо высохло.
— Во-первых, я не полностью, так сказать, захватываю хист. Лишь определенную его часть. К примеру, способность метаморфозировать тело я смог, убив Пса. Сильный был рубежник и опытный. Но, как ты видел, я могу лишь менять часть себя, такая вот особенность.
Он вытащил сигареты, даже не спросив меня, можно ли здесь курить. Открыл окно и тут же задымил. Я вообще не выносил сигаретный дым. Но конкретно эти приятно пахли ментолом. И даже будто вовсе сигаретами не были.
— Во-вторых, мне еще необходимо подчинить чужой хист. Это тоже не всегда простая задача. Я могу убить рубежника, но не совладать с его промыслом. Не знаю как объяснить, это своеобразная борьба с сами собой. Понимаешь, иногда даже приходится применять сверхусилия, договариваться.
Он пальцем стряхнул пепел в окно. И я отметил, что движения кощея невероятно манерны. Даже несколько женственны. Может, поэтому он Выборг не любит? У нас такие не приживаются.
— В-третьих, с каждым рубцом мне все сложнее повышать уровень своего промысла. Для убийства рубежников приходится комбинировать множество хистов, только тогда есть какая-то отдача. Скажу откровенно, это даже нужно для того, чтобы попросту оставаться тем, кем я являюсь.
— Нет, мультик смотрел, диснеевский.
— Так вот, там говорилось: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте. А чтобы куда-то попасть, нужно бежать как минимум в два раза быстрее». Не представляешь, как это подходит для рубежников.
— Очень даже представляю. Но меня несколько коробит от того, как среди нас просто говорят об убийствах. Будто они ничего не значат.