Та тут же вскочила, но не торопилась удирать. Она с ненавистью смотрела на Ткача. Я даже засомневался. Как бы не кинулась на него с целью расцарапать самодовольное хлебало.
– Ерга, лети. Нам нужно поговорить.
– Ты уверен, любимый? Мне этот рубежник не нравится.
– Лети, – с легким нажимом повторил я.
И сирин, чуть разбежавшись, выпорхнула в открытое окно.
– Итак, как ты понимаешь, Матвей, я хотел с тобой поговорить относительно одного дела. И сделать это тет-а-тет.
– А ваш спутник не присоединится?
– Какой спутник?
Вроде спросил, но вместе с тем хитро прищурился.
– Здесь есть зоопарк, где работает кассиром блуд. Он довольно детально описал правую руку Великого Князя, который крутился возле дома Коменданта. В следующий раз, господа заговорщики, стоит учитывать такие незначительные нюансы.
– Вы удивитесь, Матвей, но мы их учитываем, – раздался знакомый голос, из темноты на свет вышел Марат. – Я один из попечителей данной школы для детей рубежников, поэтому часто здесь бываю. И в этом нет ничего необычного.
– Школа для рубежников? – удивился я.
– Ну да. У рубежников часто бывают дети. Да, кто-то из них не переживает своих родителей, но они имеют право знать правду об окружающем мире. К тому же, часть из них все равно становится рубежниками. Я сам ее заканчивал. Но, как вы понимаете, я здесь не по поводу обсуждения качества образования.
Я кивнул. Вообще, этих двоих рядом можно было представить в последнюю очередь. Хотя во многом они оказались похожи. Ткач тоже являлся «скороспелым» рубежником.
У меня в последнее время было простое правило. Если я что-то не понимал, то не боялся задавать вопросы. Лучше выглядеть дураком, но иметь хоть какое-то представление о ситуации в целом.
– Почему вы вдвоем? – спросил я.
Марат с Ткачом переглянулись. Причем, оба не скрывали улыбки. Будто бы я сказал нечто смешное.
– Думаю, можно открыть эту тайну, если мы уж решили говорить с Матвеем на более серьезные темы, – произнес Марат, но так, словно спрашивая разрешения у Михаила.
Кивок Ткача подтвердил мое предположение.
– Все дело в том, что меня редко представляют полностью, – ответил Башка. – Давайте исправим это досадное недоразумение. Марат Михайлович Писарский.
Я ошалело переводил взгляд с одного рубежника на второго, с отца на сына. К явному удовольствию Ткача.