Семена оказались крупные, чем-то напоминающие тыквенные семечки, только более круглые. Странно, что никакой кислоты лично я не увидел. О чем сразу же спросил Ингу.
– Она появляется, только когда маковки уже зрелые, – объяснила мне Травница. – Но если ты сомневаешься, идем, покажу тебе кое-что.
Мы выбрались на задний двор. И на минуту у меня возникло даже какое-то подозрение, что все вокруг – это мираж. А Инга на самом деле обычный и вменяемый человек. Потому что на заднем дворе у нее царил чудовищный беспорядок.
– Возьми ту доску и положи здесь, – скомандовала она, ткнув наманикюренным пальчиком. У меня опять возник когнитивный диссонанс. Как с такими ухоженными ногтями можно возиться в земле?
Я послушно исполнил приказание, после чего Травница положила единственное семечко прямо на дерево.
– Под воздействием крови Бешеная маковка будет расти где угодно, – объяснила она.
Тут же вытащил откуда-то небольшую булавку – будто бы даже не со слова, а просто сняла с блузки – ткнула палец, и несколько крохотных капель сорвались с него и окрасили семечко в алый цвет. После чего Инга проворно, несмотря на собственные каблуки и бедлам вокруг, отскочила подальше.
– Нужно немного времени, – объяснила она. – А потом все случится.
Однако я уже видел, что происходит нечто странное. Создавалось ощущение, что кровь быстро испаряется. На самом деле семя Бешеной маковки впитывало ее, медленно набухая. И секунд через десять оно треснуло, а наружу пробился стебель, который стремительно стал превращаться в уже знакомый куст, опутывая корнями доску.
На полный процесс роста ушло около полутора минут. Вот только и это было еще не все. Главное отличие от того куста, что в оранжерее, – тот оказался незрелым. Наша напитавшаяся кровью семечка останавливаться не собиралась. Проявилось это в первую очередь в том, что плоды-коробочки потемнели до насыщенного бурого цвета, напоминая готовые разорваться фурункулы. И, собственно, предчувствие меня не обмануло.