На душе было удивительно хорошо. И это несмотря на оставленного в этом мире бога, ослабление Фекоя, очередное смертельное поручение Великого Князя. Можно сказать, что у меня настроение менялось так же быстро, как у наркомана. Но это было не совсем так.
Я раньше всегда веселился, когда мне говорили: «Забей, живи сегодняшним днем, не думай о завтра». А теперь вдруг это получилось само собой. Просто что-то перещелкнуло. У меня прежде никогда не было полной уверенности в себе и своих силах. Однако сейчас я понимал, что нет ничего невозможного.
Былобыслав поджидал меня на стороне Скугги, всматриваясь в даль. Что он ждал именно Матвея Зорина, не было никакого сомнения. У меня в последнее время выработалась удивительная чуйка на подобные вещи.
Учитывая, что я пришел совершенно к другому проходу, с противоположной стороны которого должно оказаться питерское Подворье, это было как минимум интересно.
– В Скугге произошли изменения, – задумчиво сказал он, пытаясь прожечь меня взглядом.
– В мире постоянно что-то меняется, – легкомысленно ответил я.
– И еще ты получил рубец. Второй в этом мире.
– Скугга любит меня, – продолжал я корчить из себя дурака.
Былобыслав тяжело вздохнул, давая понять, как ему непросто общаться с идиотами.
– Я думал, что каждый чур отвечает только за свой проход, – решил я взять инициативу в свои руки.
– У головы есть свои небольшие преимущества.
Вот так да. Я и не думал, что Былобыслав из шишек. Понятно, что голова Выборга – это не такая важная персона, как питерский начальник, но все же.
– Возможно, у моих братьев скоро появятся к тебе вопросы.
– Только ко мне? Не к Великому Князю, который собирает…
Слово «Осколки» не сорвалось у меня с губ. Сработал договор и чувство самосохранения.
– Рубежник должен отвечать в первую очередь за себя. Что до Великого Новгородского Князя, за ним уже наблюдают, – многозначительно ответил Былобыслав.
Вот как? Любопытно, что это значит? Раньше я думал, что чуры не вмешиваются в дела смертных.
А следом мы переместились в Подворье. И что самое удивительное – на этот раз даже не пытался прощупать на предмет контрабанды.