Я бы и дальше всем своим видом демонстрировал, что у каждого из нас теперь своя жизнь. Однако подвела доставка. Как всегда приехавшая некстати. Правда, в этот раз грузчики ошиблись в удобное для меня время.
Позвонили и спросили, дома ли я. А то они тут недалеко, могут кресло закинуть по дороге. Отказываться было глупо.
Черный кот вился вокруг пришедших мужиков, обнюхивая мебель. То ли на наличие чужого хиста, то ли чего-то еще. Правда, стоило грузчикам уйти, как исчез из комнаты и бес. Явно где-то зашухерился. Я сел на диван и самым грозным голосом, на который был способен, позвал.
— Григорий… не знаю, как тебя по отчеству.
— Где только такого нахватался, — пробурчал, нехотя выходя из коридора. — По батюшке давно никого не зовут.
— Ладно, будешь Вельзевулович.
— Какой же я Вельзевулович⁈ — возмутился, впрочем, не особо сильно Григорий. — Евпатьевич я.
— Ну, Григорий, свет ты мой Евпатьевич, — нахмурился я. — Как жить теперь будем?
Бес что-то прошамкал губами, впрочем, вслух ничего не произнес.
— Я действительно многого не знаю, — сказал я. — Только дальше у нас так дело не пойдет. Ты либо мне помогаешь. Причем, помогаешь всерьез, без утаек. Либо идешь на все четыре стороны. Держать тебя не буду.
Если честно, я был очень заинтересован в Григории. Наверное, гораздо больше, чем он во мне. Бес был моей единственной ниточкой, соединяющей с новым миром. Конечно, можно еще с кем-нибудь подружиться.
Но, как оказалось, и Григорию меньше всего хотелось что-то менять. Мои слова он встретил с откровенным страхом. Угу, понял, что на халяву его поить никто не будет.
— Да что ты хозяин сразу с плеча-то рубишь? Конь о четырех ногах и тот спотыкается… Я же так…
Ну все, посыпались поговорки.
— Хочешь сказать, что это было в первый и последний раз?
— Истинно так. Все бывает. Вместе живем, хлеб жуем, а иногда подсаливаем.
Вот этого я вообще не понял. Ну да ладно.
— Тогда скажи, что случается с бесами, которые рубежникам не служат?
Григорий шумно засопел, засуетился, словно подыскивая нужное место для рассказа.