Когда мне Григорий все это рассказал, первым желанием было бежать к этому Илие. Но бес напомнил слова старухи, что до поры никому не надо доверять. Мол, я какой-то захожий человек среди рубежников. И должен стать хоть сколько-нибудь важной фигурой, заинтересовать Илию. Блин, тоже придумал. Я же не красивая девушка, чтобы взрослого мужика заинтересовать.
Ага, а как я этой самой важной фигурой стану, если вынужден все время ныкаться от каждого чиха? Интересно дело. Радовало, что всех этих раскладов Большак не знал.
— Что за дары принес? — потянул он широким носом. — Давай сюда.
— Пусть черти твои тащат, — ответил я, продолжая мериться величиной воображаемого «прибора». — Где сядем?
— Сядешь ты в лужу, а присядем мы там, — указал Большак на самый внушительный по размерам костер.
И тут же направился туда. А я за ним.
Большак уселся на какой-то топчан. Здесь явно было его постоянное место. Рядом стоял перевернутый ящик, на котором покоился граненый стакан и оставленные карты. Видимо, я прервал чертей в самый разгар игры.
Я уселся напротив, через огонь, даже зевнул. Правда, сделал это скорее нервно, но вышло вроде неплохо. Словно, у меня и без того куча дел, а приходится коротать вечер здесь.
Тем временем черти притащили мои пакеты Большаку и тот стал их разбирать.
— Ладные дары, рубежник. Кто научил?
Сказал, а сам по лицу рукой провел. Ага, помню науку Черноуха. Значит, действительно я черту угодил.
Кстати, теперь не двухрубцовый, а рубежник. Существенный прогресс. Как бы через пару бутылок не стать братаном.
— Знающие люди, — ответил я. — Дело к тебе есть.
— Странно было бы, если бы просто так пришел, — рассмеялся Большак.
— На интерес с дураками играй, — ответил я. — Я не свататься или брататься к тебе пришел.
— Вроде молоденький, рубежник плевенький, а говоришь правильно. Как опытный, матерый. Ладно, с чем пожаловал?
— Слышал я, есть в этих землях лешачиха.
При упоминании нечисти, уже находившиеся в добром расположении черти пришли в неистовство.