С диким криком каких-нибудь северных команчей на лешачиху выскочил Митька. В руках у черта оказался зажата острая толстая ветка осины. Одна из тех, которую он передал мне. И которые я благополучно оставил возле рюкзака. А мой юный знакомый из ботаников решил привить осину к лешачихе."
"Нечисть на Черноуха не обратила никакого внимания. Тому, наверное, даже обидно было. Правда, лешачиха тут же признала свою ошибку. Митька воткнул ей осину куда-то в плечо и вот тогда моя противница заверещала. Так, что многие назгулы бы ей позавидовали.
Судя по всему, у лешачихи действительно была какая-то природная аллергия на осину. Иного объяснения у меня не нашлось. Так или иначе, но нечисть сразу забыла про меня. Мощным рывком он развернулась и повалила Митьку на лопатки. И коротким движением вогнала когти в грудь черту.
Все произошло столь стремительно, что я даже понять ничего не успел.
Черноух не заорал. Он тихонько завыл, совсем как плачут маленькие дети. Будто бы даже не от боли, а от обиды.
И тут во мне что-то проснулось. Не знаю, что именно. Наверное, подобное можно назвать прозрением. Но я больше не принадлежал себе. Страхи, опасение, неуверенность — все отошло на другой план. Будто я оказался вместо героя фильма, сюжет которого уже знал наперед.
В голове щелкнуло, а тело словно перешло на автоматический режим.
Я бросил нож. Тот пусть и помог с ритуалом, но теперь от него не было никакой пользы. И рванул к своему рюкзаку. Мне казалось, я двигался так быстро, как только было возможно. Но все же спиной почувствовал, как лешачиха опять ударила Митька. И вновь на землю пролилась чертова кровь, выбивая из Черноуха остатки жизненных сил.
Вот только нанести третий удар она не успела.
Блин, да как она так быстро разворачивается? Вот все-таки, что значат три рубца против двух. Можно представить, что станет со мной в честном поединке против какого-нибудь ведуна.
Я потянулся за отскочившим колом и тут же заорал от резкой боли в ноге.