Словно мы в виде поделки находились на столе нерадивого школьника и тот по ошибке залил все лаком."
"Я часто ощущал нечто вроде дежавю. С каждым годом любой человек скажет, что это «новое» он уже испытывал. Все сущее становится понятно и обыденно. Однако не теперь. Я действительно не чувствовал ничего подобного, потому не знал, как себя вести. Даже обретение хиста не казалось таким… странным.
Тишина предстала осязаемой, живой, обволакивающей тебя. И чтобы как-то отвлечься, не попасть под власть этих чар, я заговорил с бесом.
— Если вдруг получится, что он тебя не заметит, отсидись в портсигаре, а потом беги.
— Куда бежать-то? — с невыразимой тоской в голосе спросил Григорий.
— Я не знаю. Бери все богатство и вали к румынской границе.
— Почему к румынской?
— Классику читать надо, а не телевизор смотреть. А то перед смертью даже поговорить не о чем будет.
Сам я, конечно, тот еще книгочей, однако «Золотого теленка» пролистывал. Впрочем, Григорий о судьбах русской литературы беседовать не собирался.
— Нет, хозяин, не удастся отсидеться, — обреченно вздохнул бес.
И я понял о чем он. Точнее, еще не мог до конца сформулировать, скорее почувствовал, а следом осознал.
Словно все краски мира, весь дневной свет и запахи собрали в одном месте. Сконцентрировались прямо на нашем пути, которым мы не смогли закончить. И именно там материализовался он. Местный божок, для которого что нечисть, что рубежники являлись не более, чем смертными.
От него не веяло средоточием силы или хиста. Потому что весь лес был его промыслом, любой сучок, шишка или отломанная ветка в мгновение могли стать смертельным оружием. Крохотная белка оказалась способна обратиться в бешеную фурию и перегрызть тебе горло. Стоило хозяину здешних мест поманить пальцем.
Только сейчас я понял, почему Большак, который превосходил меня в силе и опыте и не предпринимал попыток навредить лешачихе и держался от нее подальше.
Нужно быть полным придурком, чтобы катить бочку на лешего в его владениях. Или рубежником с явным отсутствием опыта и не в меру развитым чувством справедливости. Который решил спасти мальчишку и наплевал на все остальное. Правильно говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Когда свет рассеялся, а краски потускнели, я обнаружил шагах в двадцати от себя мужика.